Ренегат

Не любят они, когда пялятся.

Стас вопросительно поднял брови:

– С чего вдруг такая отчужденность? Я думал, что все мутанты – братья.

– Тебя с детства учили к словам цепляться?

– А тебя – вопросом на вопрос отвечать? Ты случайно не еврей?

Охотник вытаращил глаза и зашелся каркающим смехом.

– Еврей? – переспросил он, отдышавшись. – Может быть, может быть… Я бы ответил точнее, если б папа с мамой не забыли крошку-мутанта в помойной яме.

– У-у… Сирота… – делано огорчился Стас и смахнул невидимую слезу. – Я растроган.

– Только не разревись.

Смердящая Теша осталась позади, наедине со своими мертвецами.

Охотник молча шагал по безлюдным проулкам, и Стас, пытаясь не ступать в особо подозрительные лужи, шел за ним. Вонь по мере отдаления от реки ослабевала, но об окончательном ее исчезновении не могло быть и речи. Судя по цвету и запаху жидкостей, хлюпающих под ногами на раскисшей земле, помои, а также содержимое ночных ваз жители Арзамаса имели обыкновение выливать прямо на улицу. Стас мысленно поблагодарил судьбу за то, что встреча с этим дивным местом была уготована ему не в разгар лета.

Черные, изъеденные гнилью коробки домов, казавшиеся издалека жалкими сараюшками, вблизи выглядели гораздо внушительнее, но не менее уродливо. Большинство имело два яруса. Фасады сверху украшались одним-двумя крохотными оконцами, нижние ярусы окон были лишены. Цельность стен там нарушали только низенькие двери, метра в полтора высотой. Многие дома были вымазаны странным черным веществом с матовой поверхностью, испещренной каплями подтеков. Иногда только снизу, реже полностью. Эти отталкивающего вида сооружения нависали с двух сторон над узким проулком, сдавливая его, будто тиски.

– А куда люди все делись? – поинтересовался Стас, оглядывая мрачные ряды плотно закрытых дверей.

– Люди? В этом районе людей нет. Только братья-мутанты, – усмехнулся Коллекционер. – А они по домам сидят. Кто бухой с утра, кто под наркотой, а кто и подох уже в конуре своей тихонько. Чего им тут зря говно месить? У кого работа есть, так они все к центру ближе двигают спозаранку, возвращаются за полночь. Так что если увидишь здесь днем прохожего – держи палец на спуске. Это либо нарик выполз дозу заработать, либо другой какой маргинал, голодом к лихому делу принужденный.

– Мило.

Проулок сделал крутой заворот, и впереди показались развалины типовых многоэтажек, радующие глаз относительной белизной. Впрочем, об их изначальной многоэтажности судить можно было лишь по знакомым очертаниям, возвышающимся от силы на десяток метров выше земли. Кое-где стены и вовсе сходили на нет, оползая вниз грудами колотого кирпича и бетона. Для жилья тут были пригодны разве что первые этажи да подвалы.