Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Через минуту командир сахрендеев понял, что это еще не подходящий момент, что Фургонщиков все еще слишком много, потому подал сигнал, и атакующие отошли, преследуемые стрелами и дротиками.

Йавенир видел все те образы под сомкнутыми веками. Снова возникали там картины времен первой войны, когда ему приходилось захватывать племенные лагеря один за другим. На самом-то деле ничего не изменилось: прошло тридцать лет, а люди все еще сражаются и гибнут на этой паршивой возвышенности."

"Через короткое время шум схватки стих, прореженный отряд пехоты отступил бегом, прикрываемый конными лучниками.

Отец Войны был уверен, что через минуту Аманев пришлет ему рапорт о том, какие у них потери, как шла атака, что нового придумали верданно. Но и без этого он знал, что в следующий раз придется нападать в десятке мест одновременно, чтобы сжечь все внешние круги, а потом следующие и следующие, пока той фургонщицкой падали не будет уже куда отступать.

Невольница шевельнулась вновь:

– Узел затягивается, мой господин.

Узел! Несмотря ни на что, после бессонной ночи он был слегка раздражен. Йавенир не любил, когда она удалялась от него, потому что тогда чувствовал, как старость вгрызается ему в затылок источенными клыками, но если уж она не может усидеть…

– Тогда пойди и развяжи его, женщина.

Возьми столько людей, сколько тебе понадобится, – и иди.

Она легко поклонилась и без слов исчезла.

Когда вернется – он заставит ее заплатить за эту наглость.

* * *Темнота напирала со всех сторон, а вместе с ней – картины каждого из мгновений, когда Кей’лу оставляла отвага. Когда она корчилась, словно животное, под ударами, когда была добра к тем убийцам-сахрендеям, когда заколебалась и не плюнула той женщине под ноги во второй раз.

Наверняка оттого-то он ее и покинул. Не затем пробежал десятки миль по сожженной солнцем возвышенности, чтобы встретить маленькую трусиху, подвешенную на крюках. Потому он убил стражников и сбежал.

Кей’ла с усилием открыла глаза. Небо постепенно светлело, вокруг лагеря Фургонщиков поднимались столпы дыма, неотличимые по цвету от туч. Мертвый Цветок отчетливо уменьшился. В последнее время кочевники провели несколько атак на его внешние лепестки, железом, магией и огнем захватив как минимум две линии обороны.

Последнее нападение сорвалось после отчаянной атаки Волны колесниц, которая, увы, вскоре вся и легла под стрелами тысячи конных лучников. Кей’ла сомневалась, что хотя бы треть экипажей вернулась за стену фургонов.

Боль отступила, и она поняла это с некоторым удивлением. То есть болело, конечно, но так, словно кто-то напоил ее отваром из трав, снимающих боль. Тело было отделено от головы, кто-то приставил его к чужому корпусу, подвешенному забавы ради над землею.