Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Братья играли в воинов, Ана’ве снова выставляла себя на продажу, пытаясь очаровать бабок Кар’дена, Нее’ва тренировалась где-то в стрельбе из лука. Словно все они договорились, что родные фургоны вполне можно оставить под опекой Кей’лы. Однако у нее хватало ума, чтобы знать, что все это скорее означало, что ее не воспринимают всерьез, хотя и убеждены, что она достаточно выросла, чтобы не наделать проблем.

Она подошла к фургону с кузницей и, осмотревшись еще раз, вскочила внутрь.

Он ждал. Снова ждал, и Кей’ле казалось, что ждет все время. Никогда не удавалось ей подловить его спящим, дремлющим или хотя бы в каком-то возбуждении, что бывает после внезапного пробуждения.

Всегда сидел он неподвижно, завернувшись в плед, и она всегда сперва замечала его глаза. Два голубых фонарика под копной темных волос. Он не двигался при виде ее, не издавал никаких звуков, просто сидел и смотрел. Уже не обнюхивал ее, ему хватало и взгляда, однако лицо его продолжало пребывать в абсолютной неподвижности. Она все подумывала: а войди внутрь кто-то другой, осталось бы это спокойствие настолько же неколебимым? Ведь стальные когти, которые были у него на руках, разрывали горла, а она сама видела, как ловко он умеет с ними управляться.

– У меня для тебя кое-что есть. – Она вручила ему две лепешки и кусок печеного мяса.

Он ел все так же странно, отрывая кусочки и кладя их себе в рот. Кости же, которые всякий нормальный человек обгрыз бы зубами, он обскребал своей убийственной перчаткой. А потом давил их в ладони и выковыривал изнутри костный мозг. Порой – кусочки не большие зерна каши. Но по крайней мере он съедал все, что она приносила, и изо дня на день казался все менее больным.

Оправлялся он, должно быть, ночью, а не то весь фургон провонял бы невыносимо. Благодарение Белой Кобыле, что до этого времени его никто не обнаружил. Хотя бы за это.

– И еще – вот. – Она достала баклагу.

В последнее время, по мере того как жар снижался, парень пил все меньше, однако всегда вел себя одинаково: осторожно нюхал воду, первый глоток некоторое время держал во рту. Потом медленными, длинными глотками выпивал остальное и отдавал ей посудину. Никогда не пытался делать припасов, а когда она оставила ему баклагу, зная, что пару дней не сумеет к нему заглянуть, он не выпил ни капли, пока она не передала ему сосуд из рук в руки.

Точно так же и с пищей: если оставляла какую-то в фургоне, не притрагивался, пока Кей’ла не вручала ее ему лично. Это принуждало ее к частым визитам, но на самом-то деле она не слишком переживала из-за такого. По крайней мере так она могла кое-кого проведывать.

– Покажись.

С некоторого времени он не протестовал уже, когда она стягивала с него покрывало и осматривала рану.