Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Из стопки Андрей отобрал один — цвета пепельной розы, и подал мне.

На мгновение мы встретились взглядами. Оба друг к другу присматривались.

— Какой тебе нравится цвет?

— По настроению, — я пожала плечами.

Мы перешли к одеялам, но я сразу перестала выбирать, когда увидела, что он тоже ищет. Уступила. Было интересно, что понравится. Андрей взял бежевое одеяльце в рюшах, и коричневый конверт. Не лучший вариант для крошечной девочки, но я не спорила. Пусть выбирает.

— А тебе какой? — спросила я.

— Черный.

Андрей добавил к покупкам платье: на девочку постарше — год-полтора, красного цвета в крупный белый горох, а к нему белые носочки. Я запоздало поняла, что расцветка под божью коровку. И сверху посадил тряпичную куклу в пышной пачке из белой органзы. Из-под розовой шапочки завивались белокурые локоны. Такая прелестная куколка…

— Это от меня, — кривовато улыбнулся он. — Дочке.

Домой ехали молча — и не дом это был, а очередной съем. Но хотя бы приму ванну. Окна трехкомнатной квартиры выходили на запад. Пока Андрей ходил в магазин и решал вопросы с парковкой и бытом, я любовалась закатом.

Наша последняя квартира. Здесь мы останемся до родов.

Разобрала детские вещи, чтобы постирать, постояла под душем. После беготни пришла страшная усталость. Восемь месяцев — уже тяжеловато порхать. Когда вышла, Андрей уже вернулся. Он расставлял на столе готовый ужин, я порадовалась: у плиты не придется стоять. Греческий салат, лапша под соусом с курицей, себе — жареный рис с мясом и бутылку пива. Хорошо, не водку, как раньше. В последнее время он мало пил. Андрей доел и вышел на балкон покурить, а я прилегла на диван в зале.

Это не деревенские трущобы, где для тепла приходилось вместе спать под ворохом одеял. У меня есть комната… зато как хорошо было в том шалаше…"

"Я прикрыла глаза, вспоминая уют и радость, потому что мы снова вместе. Пусть не навсегда. Я представила, как бы выглядели наши вечера, будь мы обычной парой. Как сегодня, сейчас? Или через время чувства бы стали другими?

Самое паршивое, что мы этого не узнаем.

С балкона вернулся Андрей.

— Устала?

Он приподнял мои ноги, сел и положил к себе на колени. Я ощутила неловкость. Напряглась, собираясь убрать… Когда-то мы и не в таких позах бывали, просто не ожидала. Совместный сон сделал его раскованным.

Твердыми пальцами Андрей размял ступню, и я передумала убирать. После дневной беготни — наслаждение для перетруженных, отекших ножек.

— Лучше?

— О, да… — выдохнула я.

У него были внимательные, красивые в полумраке глаза. Солнце село, а свет горел только в кухне, долетая до нас через коридор. Внезапно изнутри живота пихнуло, и я накрыла пупок ладонью, охнув.

— Пнулась? — спросил он, криво улыбнувшись.

Днем малышка вела себя тихо, зато сейчас разбушевалась.