Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Влажные губы Андрея в полумраке стали глянцевыми.

— Лена...

Он подался вперед, задев лицо носом — хотел еще.

Но остановился.

Как на качелях — ближе-дальше.

Мы поцеловались с третьей попытки. Попробовали губы друг другу — дышали этим поцелуем.

Даже в первый раз такого не было.

Он крепко обхватил меня за спину. Ладонями провел до затылка, растрепал волосы. Как в танце, я обвила шею руками, и легла ему на колени, не выдержав напора.

Смотрела вверх, оглушенная взрывом эмоций. Я тонула в ощущениях, мечтала остаться в них навсегда. Как легко дышать!..

Андрей наклонился, и на лицо легли отблески. Свет и тень сделали линии контрастными. Глаза глубокие из-за расширенных зрачков.

Какой он красивый… Смертельная красота.

Я поняла, чем нас накрыло.

Есть любовь или нет, боли не избежать. Несмотря на общее дитя, признания, нежность — вместе нам не быть. Нельзя. Это выплеск последних эмоций после осознания этого.

Мы обо всем договорились. Все приняли.

Конец.

— Я хочу тебя запомнить, — прошептала я. — Хочу помнить тебя одного, когда пройдут годы.

Обхватила его предплечья, сминая рубашку.

— Я буду по тебе скучать, — продолжила я.

Он не отвечал, только неподвижно смотрел сверху вниз своими черными глазами.

— Поцелуй меня, — еще раз попросила я.

Я бы все отдала, чтобы узнать, о чем он думает. Подушечками пальцев Андрей убрал прядь с моего лица. Просунул ладонь под затылок.

Я лежала в его руках, а он смотрел.

Это лучшее ощущение на свете. Лучшее убежище — руки любимого человека. Обхватил плечи и сжал в горсть, как ребенка.

Взгляд, как прикованный, остановился на губах.

Не целовал — тянул, рассматривая каждую деталь. Запоминал меня. Наклонился, губы накрыли мой ждущий рот, который я сразу же открыла навстречу, в упоении сплетаясь с ним языком.

Закрыла глаза.

Как хорошо... Я в невесомости.

Андрей приподнял меня, во время поцелуя прижимая к себе.

От волнения стал хуже владеть языком, но я подстроилась. Лишь сейчас я ощутила слабый вкус табака во рту. Мы пробовали друг друга, пока он не оторвался.

Снова этот непонятный взгляд.

Андрей дышал тяжело, через рот.

— Я тоже, — неразборчиво пробормотал он.

Он меня не забудет.

Не знаю, кем станет бредить, но не забудет меня.

И пусть я стану «одной из» ­— тех женщин, что были в его жизни и ушли, каждая по своим причинам, он меня не забудет, пока будет жить.

До этого я была так напряжена, что воспринимала все урывками. А теперь расслабилась на его коленях, ощущая, как стройные пальцы гладят лоб, убирая волосы.

Тоже потянулась, пальцем провела по подбородку. Проследила изгиб открытых губ, остановившись в неподвижном уголке рта.

Андрей отвел глаза.

Здесь темно, но у меня возникла догадка…

Слишком часто дышит. Пытается не смотреть на мои сочные губы, но взгляд возвращается к ним.