Вдова его величества

Или вот стрелы. Порой ловушки, чаще всего неумелые, но случалось и по-всякому.

– И у тебя получается?"

"– Теперь – да. Чаще всего…

– Но ты не хотел бы большего?

– Чего?

– Не знаю, – она легко пожала плечами. – Все хотят большего. Больше власти. Больше славы. Больше денег. Больше почестей…

– Больше охоты.

Катарина почему-то легонько рассмеялась. И ночные легкие бабочки закружились над ее макушкой. Они, рожденные сумерками, до конца не принадлежащие миру яви, чуяли спутанную ее силу и стремились к ней. Но не рисковали опуститься, лишь волновались, осыпая светлые волосы пыльцой.

– Отец как-то сказал, что лучше всего охотиться там, где много добычи. А подле трона всегда хватает людей… разных людей.

– Но ведь не на всех разрешат охотиться? – уточнил Кайден и сдул одну самую наглую бабочку, которая приблизилась настолько, что потянула-таки силу. Бледные крылья ее засветились, а пыльца приобрела насыщенный серебристый оттенок.

– Не на всех, – согласилась Катарина, как показалось, весьма печально.

– Поэтому предпочитаю оставаться здесь.

– Но ты все равно служишь королю.

– Короне, – поправил Кайден. – Прежде всего я служу короне. А она далеко не каждого, кто ее напялит, признать готова. Что-то не слышал я, чтобы в последние пару сотен лет камни пели.

Проснулась Катарина с трудом.

И, проснувшись, долго лежала в постели, разглядывая потолок. Потолок был самым обычным, белым и несколько неровно выкрашенным. То тут, то там через белизну проступали пятна самых удивительных форм и размеров. И воображение Катарины спешило отыскать в этих формах скрытый смысл.

Смысла не было.

Зато была тишина. И солнце переползло через подоконник, а за ним поднялся и плющ, расправил ветки, будто и не лазили по нему вчера.

Губы сами собой растянулись в улыбке, и Катарина потрогала их, пытаясь найти след поцелуя. Но он, как и смысл пятен, жил лишь в ее воображении. И в памяти.

Потом, что бы ни случилось – а ей почему-то начинало казаться, что весьма скоро что-то да произойдет, – память никуда не исчезнет. Она – то сокровище, которое останется Катарине, и только ей.

– Вижу, вчера неплохо погуляла, – Джио сидела на столе.

Сегодня она примерила бархатный колет ярко-оранжевого цвета и узкие брюки, украшенные по шву перламутровыми пуговицами. Волосы Джио заплела в две косы, а косы украсила алыми перьями. Вид у нее был куда более диковатый, чем обычно.

– Неплохо, – согласилась Катарина.

– Твоя тетушка пыталась с тобой побеседовать.

Сердце екнуло.

А если… и тут же Катарина сердито велела себе успокоиться.