Вдова его величества

 – Все дело в доверии… но людям опасно верить.

– А нелюдям?

– Тем паче, – губы растянулись, обнажая острые длинные клыки. – Но если вдруг… просто позови, лапонька. Если я и ослабла, это еще не значит, что вовсе ни на что не способна.

По тонким перышкам поползли нити огня, которые Джио собрала в ладонь и, поднеся ко рту, просто-напросто вдохнула.

– Почему ты мне помогаешь? – этот вопрос показался Катарине невероятно важным. – Мой отец… я правильно поняла, что он обманул тебя когда-то?

Джио слегка склонила голову.

Это согласие? Или она просто слушает?

– И ты его ненавидишь.

– Ты даже не представляешь насколько.

– Однако, если бы ты могла причинить ему вред, ты бы это сделала. Стало быть, не можешь.

Ее кивок был едва заметен.

– Но я… ты принесла клятву, что опять же исключает возможность причинить вред. В какой-то мере. Однако это не значит, что ты должна мне помогать. А ты помогала. С самого первого дня.

– С самого первого дня я представляла, как было бы забавно, если бы ты лишилась головы, – Джио сощурилась, и проглоченный огонь блеснул из-под ресниц. – А лучше, чтобы я тебя лишила головы. Это ведь не так и сложно.

Чуть повернуть, чуть поднажать, приложить малую толику силы, что у меня еще осталась. Но клятва мешала… изрядно мешала. Он всегда умел их составлять. Знаешь, как его зовут наши?

– Как?

– Словоплутом.

– Ты не первая, кого он…

– Первая. Но не последняя. Он забрал часть моей силы, и тогда собственные его возросли. Думаешь, его друг так уж желал делиться добычей? Знанием? Нет, он обратился к отцу за помощью. Попросил побеседовать с одним безумным дервишем. Их там много… порой мне кажется, что от вечной жары в колониях каждый второй становится безумцем.

А каждого первого лишает разума бесконечный дождь.

Джио мелко отряхнулась, как это делают собаки.

– До сих пор неуютно… а ты не сиди, к завтраку собирайся, пока твоя тетка сюда не приперлась.

– Не моя.

– Нехорошо рушить игру, особенно чужую.

И Катарина с ней согласилась.

Из платьев, которых осталось не так и много, она вытянула темное, цвета ночного неба, украшенное лишь простой вышивкой по рукавам и подолу.

– Твой отец умеет красть чужие тайны. И тот дервиш вдруг уверился, что перед ним сидит самый надежный, самый верный друг, которому можно довериться.

Он нарисовал карту. А когда наваждение схлынуло, попытался убить Словоплута.

Странно. И главное, похоже на правду. Никто и не помнил, чтобы отец брался за оружие. А еще никто не понимал, как получается у него делать то, что он делает.

Без угроз. Без подкупа. Просто беседуя с людьми. С разными людьми. И многие из них отца втайне ненавидели, верно, были правы, но и ненависти оказывалось недостаточно, чтобы устоять перед его речами.

Платье легло муслиновой броней.