Вдова его величества

А он велел, чтобы тут сидели, чтобы ждали, чтобы… хорошо хоть младшие уцелеют… мы-то…

Она обреченно махнула рукой и сказала, словно сама себе удивляясь:

– Надо же, не пожалел родной крови…

Кайден спешил.

Он шел по тропе, которая пружинила под ногами, и псы дрожали, чувствуя, что еще немного – и расползется она рваной тканью мира. Псы скулили. И умоляли убраться на ту, другую, сторону, к которой привыкли. А где-то сзади, сперва тихо, едва слышно, раздался знакомый звук. Шелестели многие ноги, терлись друг о друга панцири полуночных тварей, спешащих по следу. И звук нарастал.

Он остановился, верно, там, где твари обнаружили кровь драугра.

А Кайден прибавил шагу. Он должен успеть.

Должен пройти по тропе, ибо иных путей ему не оставят. И он успел. Почти. Тропа натянулась нитью. Волосом безумной дочери Айора, которая вновь вышла на вершину холма, чтобы сплясать танец для того, кому не повезет оказаться в этом месте в неурочный час.

Лучом луны. И словом, сказанным когда-то, разъединившим миры, но не до конца.

Он все-таки успел. За мгновенье до того, как струна разорвалась, а бездна обернулась бледным ликом, раскрыла губы, потянулась последним поцелуем.

– Айо! – Кайден вывалился на влажную траву, которая пахла болотом. – Айо!

Он крутанулся, срезая тварь, что успела втянуться в разрыв. И ошметки ее упали, чтобы запутаться в оживающих корнях. Под ногами хлюпало.

Кайден огляделся. Почти.

Он стоял на берегу пруда, который расползся черной бездной, где белые лилии казались глазами фоморов. Вокруг клубился туман. Белый и плотный, он укрывал все, он подползал и к Кайдену, норовя ухватить за ноги, опутать. Туман шептал.

И Кайден отряхнулся, стряхивая с себя липкие эти голоса.

Туман засмеялся, завыл, словно сотня двуликих, но отпрянул, стоило поднять голову драугра.

– Прочь, – сказал Кайден. – Твари…

Заворчал Призрак. А Тьма, получив свободу, обрела плоть.

– Веди.

Он снова закрыл глаза, отсекая образы, которые туман поспешил вылепить. Кайден не хотел встречать тех, кто ушел вниз по Мертвой реке. А туман… туман знает. Туман есть в обоих мирах, и от каждого он берет свое.

Всхлип раздался где-то сзади. И стих.

А голова драугра оттягивала руки.

Ничего. Кайден не забудет. У детей Дану на редкость хорошая память. Даже у полукровок.

Тьма закружила. Потерялась? Кайден чувствовал ее недоумение. И страх? Пожалуй… надо же, а ведь прежде эти отродья нижнего мира казались напрочь страха лишенными. Что ж, проводника из нее не выйдет, тогда…

Кайден прислушался, пытаясь понять, где находится. А потом… потом он услышал голос.