1971

Добавив: – «Сертификатов!»

Крутовато, конечно. Если один к десяти – получится пять тысяч рублей. А если один к двенадцати, как по курсу у «жучков», – так вообще шесть тысяч. Но делать нечего – надо платить. Дело сделано серьезное! И я полез в портфель.

Пятьсот бон у Лидии Петровны, а на руках у меня пока паспорта с пропиской нет. Как бы не кинула меня подруга дорогая!

Будто услышав мои мысли, Лидия Петровна посмотрела мне в глаза и сказала:

– Не беспокойтесь, я никогда никого в своей жизни не обманывала с деньгами. Все сделано в лучшем виде. Заверяю вас, вы нигде не смогли бы найти ничего дешевле.

Получить прописку и квартиру в Москве непросто! А теперь пишите заявление на кооперативную квартиру. Теперь – рассмотрят и решат положительно. Кооперативы у нас не очень в чести – за них же надо платить, а зачем платить, если года через три получишь квартиру бесплатно? Это уж те покупают, кто не хочет ждать, или дочке с сыном, или желают улучшенную планировку, – вот те и покупают кооперативы. Сколько комнат вы хотели? Кстати, здесь ограничений по комнатам нет – можете писать хоть на пятикомнатную! Только обоснуйте. Мол, собираетесь жениться и выписать из деревни маму жены. Одна комната вам под столовую, другая для тещи, третья детская, под кабинет комната нужна – вы же писатель! Ну и пятую под спальню вам с женой. Дерзайте!

Ну я и дерзнул. Накатал заявление и… добавил к нему еще пятьдесят бон. Так вернее! Лидия Петровна была очень довольна и пообещала все устроить. Конечно, пять комнат, возможно, и не получится, все-таки… И я добавил еще пятьдесят! Заверила – расшибется, но вырвет эти пять комнат из клювов жилищной комиссии! Гарантия!"

"Я ей поверил.

Деловой человек. А потом я попросил у Лидии Петровны адрес той самой поэтессы. Нет, не адрес квартиры – туда я не собирался, пока она жива (да и дай бог ей здоровья!). Адрес больницы, в которой она сейчас лежала. Нужно же хотя бы увидеть хозяйку квартиры живой, пусть и не здоровой!

* * *В больницу я попал в тихий час и протусовался возле входа минимум полчаса, пока на меня не обратила внимание то ли нянечка, то ли медсестра (я в них не разбираюсь). На ее вопрос: «Вы что тут толчетесь?!» – я ответил пятирублевой бумажкой и коробкой конфет из магазина и попросил провести меня к моей бабушке, Капитолине Прокофьевне Залиной-Могилевской, которая лежит одна и страдает, дожидаясь, когда к ней пробьется ее любимый внучатый племянник.

Медсестра, как оказалось, Капитолину Прокофьевну знала. И очень мне посочувствовала – у бабушки неоперабельный рак, и скорее всего из больницы она уже не выйдет. Так что мне нужно поторопиться, если хочу ее увидеть живой, не сегодня-завтра она отойдет. Ну я и поторопился.