1971

Рука ее была горячей, как батарея отопления, кожа сухой, будто пергаментной. От неожиданности я едва не отдернул руку, но вовремя сдержался.

– Сильный! – грустно сказала Капитолина Прокофьевна. – Могучий мужчина! На вас приятно смотреть! Мой Вася тоже был могучим, крепким, как дуб! Казалось, его ничего не может сломать! Погиб на фронте. Он артиллеристом был, его батареи встретили немецкие танки. И погибли батареи. Все погибли. У нас мог родиться сын, и он был бы таким же могучим, как и ты… Простите, что я на «ты»… я гораздо старше вас. Мне много, очень много лет. Ты думаешь, я боюсь умирать? Смешно-ой… иногда случается так, что смерть – освобождение.

Подарок! Однако и торопить ее не следует. Все должно случиться в свое время. Я хорошо пожила, хорошую жизнь. Я любила, я ненавидела, обретала друзей и теряла их. Моей жизни хватит на несколько жизней каких-нибудь обывателей, живущих от звонка и до звонка. Я ни о чем не жалею! А ты, Миша, жалеешь о прожитой жизни? Тебе сколько лет? Сорок, не больше? Тридцать семь?"

"– Мне пятьдесят. Это я выгляжу молодо, – улыбнулся я. – Жалею ли я о чем-то? Жалею, конечно. Об упущенных возможностях.

Об ушедших друзьях. О том, что мог бы сделать. И о том, что сделал, когда это не надо было делать. Я же просто человек, а человек несовершенен.

– Ты неглуп, – улыбнулась женщина. – Это уже хорошо. Мне интересно с тобой говорить, а я редко о ком могу так сказать. Люди банальны в своих желаниях, в своих устремлениях. Вот ты – чего ты желаешь от жизни? Не бойся, можешь мне сказать – я все равно унесу это в могилу. Мне осталось жить день, а может быть, и меньше. Час. Два. Три часа. Поделись со мной – и тебе будет легче. Может, ты поймешь сам себя! Осознаешь себя! Ну? Решишься?

И я решился.

Почему я так поступил – не знаю. Зачем? Признался незнакомой женщине, которую видел в первый раз и, наверное, в последний:

– Я хочу сделать так, чтобы Советский Союз сохранился. Чтобы он не развалился, а был краше, сильнее всех на свете! Чтобы народы Советского Союза не перегрызлись между собой, как бешеные собаки, чтобы весь мир нас уважал и боялся. Чтобы на Марсе яблони цвели. Чтобы в магазинах было сто сортов колбасы. Чтобы люди не умирали от рака и жили столько, сколько захотят. Вот чего я хочу!

– Ты ведь фантаст, да? Я помню – фантаст.

У меня печень рак разъел, но не мозг, и я все помню. А почему ты решил, что Союз распадется? С какой стати?

– Я знаю, что он распадется. И произойдет это в тысяча девятьсот девяносто первом году. Несколько подонков, глав республик, соберутся вместе и решат, что теперь они сами по себе. И начнется эпоха зверей. Останки Союза будут рвать, терзать. Жадные, бессовестные люди наконец-то дорвутся до абсолютной, ничем не ограниченной власти. И не будет на них ни суда, ни карающего меча революции.