Босая для сурового

Я ж все для него, а он…

Разворачиваюсь, чтоб уйти, но тигр не дает и шанса мне это сделать. Он сильнее, намного. Сильные руки впиваются в мое предплечье, сжимая его до боли.

– Не смей поворачиваться ко мне спиной, когда я говорю с тобой! Ты текст свой вообще учила? Какого хрена ты там творила?

– Я учила текст, вот только он выветрился из моей башки, как только этот урод начал меня лапать! А вы разве не для этого меня сюда приволокли? Не для того, чтобы сегодня я была шлюхой?

– Нет. Не для того.

– А для чего же тогда? Хватит обращаться так со мной! Я что вам вещь? Захотели – притащили сюда, захотели – забрали.

– Да. Ты – моя вещь. И будешь ей, пока не отработаешь долг.

Эти слова режут меня без ножа. Мне больно. Так сильно жжет в груди, что выть хочется, но я лишь злюсь. На него. Я пытаюсь вырваться из цепких рук мужчины, но это оказывается не так просто. Его сильные пальцы больно впиваются мне в кожу.

Тигр сдерживается из последних сил, но и я тоже отступать не собираюсь. Обида оказывается сильнее меня, и я больше не могу сдерживать своих эмоций. Я ору Арбатову прямо в лицо все, что чувствую в эту секунду.

– Да кто вы мне такой, чтобы я вас слушалась? Вы сами разрешили мне прийти сюда, сами нарядили меня во все это.

Громко сглатываю, видя, как с каждым моим словом темнеет взгляд тигра, становясь поистине безумным.

– Ах, внимания мужского ты захотела. Хорошо, поехали."

"Я и пикнуть не успеваю, как Арбатов усаживает меня в машину на заднее сиденье, сам садиться на переднее, и резко захлопывает дверь.

– Леха, давай в ВИП-зону. И быстрее, мы очень торопимся.

Леха, точно верный пес, даже вопросов не задает, а я затаиваюсь. На мои вопросы никто и не думает отвечать всю дорогу, провоцируя у меня тем самым дрожь во всем теле. Мне не нравится все это, и особенно, взгляд мужчины. Он дико зол, и я не знаю, что он собирается делать.

Как только машина подъезжает, Арбатов выходит, открывает дверцу с моей стороны и больно за руку хватает, заводя прямо в клуб.

Я чуть ли рот не открываю, когда внутри оказываюсь. Тут жутко накурено, пахнет алкоголем, а еще…бабы полуголые танцуют прямо на столиках вокруг шестов, за которыми сидят пьяные мужики и голодно пялятся на них.

– З..зачем мы здесь?

Непонимающе смотрю на Всеволода Генриховича, но не нахожу там ничего кроме злости. Ни капли понимания там нет. Он как айсберг. Холодный и непробиваемый просто.