Босая для сурового

Я даже не заметила, как он оказался рядом со мной.

– Слезай, довольно.

Я лишь слезы смахиваю, но и не думаю его слушаться, пока грубая рука Арбатова буквально не сдирает меня со сцены.

– Ай, отстаньте от меня!

– Угомонись уже, Маша.

– Не трогайте меня!

Шиплю змеей на него, пытаясь унять дрожь в теле. Меня всю колотит, и на сцене я даже не замечала, насколько сильно мне плохо.

Отступаю от мужчины на шаг, понимая, насколько сильно я раззадорила зверя.

– Так понравилось крутить буферами перед всеми? Может, еще хочешь?

– Да, понравилось! А вам понравилось смотреть на меня?

– Нет.

Вроде ничего такого, а мне больно. До слез просто обидно, что даже теперь, после всего этого унижения, Всеволод все равно не увидел во мне женщину. Только бревно. Бревно! На меня накатывает такой силы злость, что я уже не могу остановиться."

"– Да это вы не умеете ничего и не видите ничего! Кто вы такой, чтоб указывать мне, что делать и как себя вести! Если вы еще не заметили, я уже давно не ребенок. Я женщина, и чувствую все! И я буду трогать, кого хочу, танцевать, как хочу, и трахаться с теми, с кем хочу, ясно?!

В его глазах сталь расплавленная.

Тигр подходит предельно близко ко мне, от чего в нос тут же ударяет его запах. Только у него такой. Сводящий меня с ума. Я ожидала от него всего, но только не этого.

Вскрикиваю скорее от испуга, чем от боли, когда Арбатов звонко ударяет меня по щеке. Его глаза полыхают огнем и яростью. В этот момент мне кажется, что он не остановиться и убьет меня прямо на месте за сказанное, хотя я всего-то хотела привлечь его внимание.

Я хотела, чтобы именно он, наконец, посмотрел на меня как на женщину, а не как на девочку-подростка, которая тенью ходит в его доме. Я мечтала, чтобы он посмотрел на меня также, как смотрел на Лизу. Ведь я ничем не хуже. Нисколько.

Делаю судорожный вдох, молча прижимая дрожащую руку к щеке. Она горит огнем от силы его удара, но боли в этот момент я совсем не чувствую. Только адреналин, звенящий где-то в ушах, а еще бешеный стук своего сердца.

Где-то в груди расползается тугая, давящая боль, которая прорезает мне живот скальпелем, и расползается по венам, как наркотик.

– Вы ударили меня. Ударили…

По щекам катятся слезы. Он так и не понял, зачем я делала и говорила все это…Ему все равно.

– Хочешь трахаться с мужиками, говоришь? Даже опытная ты. Ладно, блядь, будь по-твоему.

Тигр говорит это тихо, а у меня мороз по коже от его интонации. Он вовсе не кричит на меня, нет. Говорит спокойно, а у меня дыхание спирает от его интонации.