\

Маркграф морщился, оглядываясь вокруг."

"Некогда это помещение с высокими потолками и огромными дверьми (вообще-то – целыми воротами, в которые и всадник въедет, не пригибаясь, и повозка вкатит, не оцарапав косяков) с прочным засовом предназначалось для будничных трапез и праздничных пиров. За длинными дубовыми столами смогла бы разместиться не одна сотня едоков. А между столами хватило бы места для целых толп прислуги, шутов, танцоров и собачьей своры из замковой псарни вдобавок. Однако под высокими закопченными сводами трапезной давно уже не пировали. Да и впредь… Теперь, наверное, не всякий смог бы заставить себя вкушать здесь пищу.

Самая большая, самая просторная зала маркграфского замка являлась ныне главной магилабор, магиверкштатт[11] – лабораторией и мастерской, мастерской и лабораторией. Мастераторией Лебиуса – магической, алхимической, механической – она являлась… А заодно – библиотекой, складом и экспериментальным полигоном для непрекращающихся опытов. Подобных уголков по громадному замку маркграфа было разбросано немало, но этот…

Такой мастератории позавидовал бы любой колдун, алхимик, одаренный ремесленник и предприимчивый мануфактурщик. В то же время далеко не каждый магиер, ученый, умелец-механик или мастер-цеховик смог бы определить истинное предназначение всех используемых здесь инструментов, механизмов, субстанций и материалов из уже освоенных им областей. Даже просто рассортировать знакомые и незнакомые предметы и компоненты знающему, но стороннему человеку было бы весьма и весьма затруднительно.

В бывшей трапезной, сделавшейся по просьбе магиера и по воле маркграфа магилабор-залой, все, абсолютно все располагалось вперемешку, в чудовищнейшем беспорядке. А вернее – в том путаном порядке, постичь смысл которого не дано никому, кроме самого Лебиуса Прагсбургского. По сути, все необъятное помещение являлось огромным котлом, в котором смешивались и соединялись в причудливых процессах ингредиенты невиданного зелья из живого и неживого, жидкого и твердого, жаркого и холодного.

Свободного места в некогда просторной зале практически не осталось. Изначально поставленные для трапез тяжелые столы и лавки были дополнены и удлинены другими столами и другими лавками. И подставками – широкими и узкими. И бесчисленными полками, и сундуками, и верстаками, и тумбами, и шкафами, и простыми досками на наспех сбитых деревянных козлах. И громадными ваннами, и массивными чанами…

Между всеми этими непролазными баррикадами путаными изломанными лабиринтами тянулись узкие проходы. В таких коридорах человеку дородному немудрено было застрять, а непосвященному – заблудиться по пути от одной стены залы к другой.