\

Магиер, указывая путь, первым миновал захламленные столы… – А теперь – вдоль стеночки.

У «стеночки» плотными рядами стояли вросшие – не вмурованные раствором каменщика, а именно вросшие в кладку, целиком и частично – люди. Сами – почти окаменевшие, подобные древним скульптурам. Только живым. Еще. Полуживым… Дышащим. Едва. В основном это были… Альфред Оберландский пригляделся внимательнее – да нет же, не в основном, а все сплошь – женщины. Молодые, изможденные, неподвижные. Полностью обнаженные.

Они не кричали и не стонали. Лишь некоторые беззвучно – совершенно беззвучно – лили слезы. Не от стыда. Все они находились в таком состоянии, когда о стыде уже не думается. В таком состоянии вообще о чем-либо думать сложно.

Голые женские тела, впечатанные в камень, были выставлены здесь вовсе не для удовлетворения чьей-то извращенной похоти. Тела эти тоже являлись опытным материалом магиера. Сырьем. И инструментом. У одних пленниц под вспоротой и распахнутой кожей зияли жуткие бескровные провалы, раны, пустоты… У других наружу выступали огромные уродливые наросты, поблескивающие металлом и сочащиеся сукровицей. У третьих вывернутое наизнанку женское естество соединялось бесчисленными трубками с…

Машиной? Существом? Совокупляющимся? Вынашиваемым? Рождающимся? Маркграф не знал. Если это и было дитя, то отнюдь не человеческое. Беспомощные носительницы… разносительницы человеческого рода выполняли сейчас иную задачу и иную волю магиера.

– Тебе нравится мучить женщин, а, колдун? – не выдержав, осведомился Альфред Оберландский. Маркграф неодобрительно покачал головой. – Вообще-то, всем этим дамам нашлось бы другое применение. В солдатских казармах, например.

– Женщина дает жизнь, ваша светлость, – вкрадчиво объяснил Лебиус. – Мужчина ее отнимает.

– И что с того?

– Я сейчас занят оживлением неживого и разупокоением упокоенного, а для подобной практики порой потребно животворящее женское начало. Только женщина способна взрастить в себе, либо вне себя то, что необходимо мне для работы. И лишь женская плоть может достаточно долго хранить м-м-м… некоторые быстропортящиеся детали.

– Детали големов? – нахмурился маркграф.

– И не только. – Магиер поглубже упрятал лицо в тени капюшона. – Я экспериментирую также и с гомункулусным материалом.

– А-а-а, припоминаю, – губы Альфреда изогнулись в кривой усмешке. – Что-то ты такое говорил… Не угомонился, значит, еще? Не забросил эту затею?

– С вашего позволенья. Я всего лишь пытаюсь создать для вашей светлости жизнеспособных боевых гомункулусов. Они, конечно, не столь мощны, как големы, но и у них имеются свои преимущества. Из гомункулусов могли бы получиться…

– Да слышал-слышал я уже эти сказки! – раздраженно оборвал змеиный граф.