\

На досках, столешницах, полках и крышках – грязных, во многих местах прожженных, испещренных загадочными письменами и таинственными символами – стопками лежали толстые фолианты в кожаных и медных переплетах, с медными же застежками и замочками, с многочисленными мелко-мелко исписанными закладками. Поверх раскрытых томов громоздились целые завалы из древних – хрупких, ломких, пожелтевших, а то и почерневших от времени и магии – свитков.

Меж книгами, будто башни сказочных карликов, торчали высокие колбы, реторты, причудливая стеклянная, глиняная, медная, железная и деревянная посуда. Что-то кипело, бурлило и искрилось в распахнутых и закрытых жаровеньках и тиглях. Разноцветные жидкости вздымались и опускались в соединенных друг с другом сосудах. Подгоняемые неведомой силой, они перетекали по прозрачным и не очень трубкам из емкости в емкость. А кое-где рядом с кипящей и расплавленной массой непонятного происхождения соседствовали искрящиеся инеем обледенелости. Холод и жар нисколько не мешали друг другу, и, проходя мимо, можно было отчетливо прочувствовать и то и другое.

Бесформенными грудами и смешанными россыпями на столах и под столами валялись разноцветные минералы – гладкие и острогранные. А подле горели оплывшие черные и красные свечи.

Порой встречались зеркала – открытые и занавешенные. Целые и битые. Обычные и особые, магические. Не отражавшие ничего и отражавшие то, чего нет, что не видно человеческому глазу. На чистейших, совсем уж неуместных в царящем вокруг беспорядке скатертях покоились отвратительные на вид и мягкие на ощупь плесневые шары, внутри которых что-то пульсировало и слабо подсвечивало. Покачивались на тонких длинных ножках живые или, по крайней мере, весьма походившие на таковые, поганые грибы – бледно-желтые, зеленоватые и совершенно бесцветные. Чавкал и шевелился сам по себе, словно выращенный не на твердой поверхности столов и каменных плитах, а в болотной трясине, густой высокий мох с красноватым пульсирующим отливом. Целые ковры из мха, свисавшие со столов, стелющиеся по полу. Ковры, на которые отчего-то боязно было ступать и к которым совсем не хотелось притрагиваться."

"Просыпанные на пол разноцветные порошки из опрокинутых ступок противно скрипели под ногой. Тускло поблескивали в факельных отсветах куски обработанного и необработанного металла, фрагменты причудливых доспехов и оружие, кованное явно не для человеческой руки. В диковинных, изогнутых и обитых медью столешницах-корытах виднелись спутанные, будто потроха, механизмы и вынутые из нутра людей и животных кишки. Свежие и не очень.

ГЛАВА 18

– Теперь следует пройти здесь, ваша светлость, – предупредительно сказал Лебиус.