\

 – Но ведь ни один из твоих нелюдей, зачатых в алхимических ретортах и колбах, пока не живет больше двух дней.

– Уже живут, ваша светлость, – осторожно возразил Лебиус. – Мне"" уже удалось увеличить срок их самостоятельной жизни до недели. Я научился связывать зреющих гомункулусов с женской утробой и, думаю, совсем скоро…

– Вот когда будут реальные результаты – тогда и доложишь, – снова сухо перебил магиера Альфред. – А до тех пор твоя главная задача – големы. Ну, чего встал? Куда теперь идти?

– Сейчас нам сюда, – спохватился Лебиус. – Нет, правее. Прошу вас, ваша светлость.

Шли дальше. «Сюда». «Правее». Потом сворачивали налево. И опять вправо. И вновь за очередной поворот бесконечного лабиринта.

Чтобы увидеть не менее омерзительное зрелище.

В гигантских ваннах лежали трупы – нетронутые и выпотрошенные. И отдельные части человеческих тел. И тел нечеловеческих. И мертвые звери, и птицы. И ползучие гады, и рыбы. И насекомые неестественно крупных размеров. В одной из ванн Альфред увидел голову. Глаза были вынуты, глазницы – пусты, однако маркграф узнал лицо. Курт! Его верный знаменосец…

Рядом – в треногах и подставках – громоздились котлы и чаны. С кровью. И с жидкостью, лишь отдаленно напоминавшей кровь. С дымящейся и остывшей, с кипящей и замороженной. Здесь под ногами уже не скрипело – хлюпало.

– Сюда! Сюда, ваша светлость, – звал и вел магиер.

И показывал дорогу.

Они шли. Петляли меж столов, ванн и котлов. Казалось, это могло продолжаться вечно. И без того немалое пространство бывшей трапезной словно разрасталось. Вдаль, вширь. Колдовство? Наваждение? Вполне возможно. Магилабор-зала все-таки…"

"А смрад вокруг стоял… Жуткий, неимоверный смрад. Удивительно было, как при таком обилии огней, зловонных субстанций, веществ и предметов в мастератории еще оставалось чем дышать. Морозный и горячий пар, удушливый дым и запах разложения не успевали подниматься вверх, под потолок, где специально расширенные старые окна и пробитые внове, в определенном порядке отверстия-воздуходуи сильными сквозняками гнали дурной воздух прочь и втягивали с улицы свежий, чистый. Гул и свист наверху не прекращался ни на миг и был сродни урагану в горловине ущелья.

Альфред Оберландский опять недовольно морщился:

– Послушай, Лебиус, здесь много огня и сильная тяга. Если вспыхнет пожар – сгорит весь замок.

– Не беспокойтесь, ваша светлость, пламя, используемое мною, совершенно безопасно, – поспешил заверить магиер. – В этих стенах мне послушен каждый огонек, каждый уголек, каждая искорка, взмывающая к потолку.

– М-да? – недоверчиво протянул маркграф.

– Огни, которые вы видите вокруг, всего лишь выполняют порученную им работу. Все они горят ровно столько, сколько им приказано гореть. И так, как им велено.