\

Как справиться, если у одних алебарды, копья, мечи и факелы, а у других… только цепи, кандалы да колодки на ногах.

Факельные огни тем временем приблизились почти вплотную. Дипольд невольно прикрыл глаза, отвыкшие от яркого света. Стражники остановились. Напротив. За ним, что ли? Так он вроде живой. Пока… Вот именно – пока. Дело-то поправимое. Быстро поправимое. Неужто Чернокнижник решил покончить с ценным заложником?

– От двери! Мордой в стену! Молчать! – глухо и отрывисто приказал начальник стражи, хмурый бородатый детина со шрамом на левой щеке. На голове – шлем-салад с поднятой стальной полумаской визора. В одной руке – факел, в другой – короткий обнаженный меч.

Дипольд не шевельнулся. Выполнять приказы он не собирался – много чести будет ублюдкам! Зато рядом послышалась торопливая возня.

Скрежетнул ключ в замочной скважине. В четвертый раз лязгнул открывающийся замок. Только это был не замок одиночной клетки гейнского пфальцграфа – у соседей слева лязгнуло. Ах да, конечно! Там ведь тоже труп. Сипатый. Дипольд поднял веки. Свет уже не резал глаза. Можно смотреть…

Обитатели общей камеры, как положено, сгрудились тесной кучкой, встали и улеглись под дальней стеной, отворотили лица, умолкли, притихли. На небольшом свободном пятачке перед дверью осталось лишь одно тело. Тело лежало на спине, с запрокинутой головой. Неподвижное. Бездыханное.

Стражники посветили в камеру. Дипольд не сдержал любопытства – тоже заглянул. Что там сталось с Сипатым? А сталось…"

"Сломанная рука. Разбитое лицо. Раздавленный кадык. Остекленевшие глаза. Глаз. Один. Другой – выдавлен. Кровь на полу. Спекшаяся, смешавшаяся с грязью. Много крови. Сразу видно – лежит мертвец. Осторожные тюремщики однако не удовлетворились поверхностным осмотром. Факельный огонь коснулся голых пяток убитого… забитого… затоптанного…

Пятки, разумеется, не дернулись. Сипатый, разумеется, не вскрикнул. А пламя все лизало и лизало грязную толстую кожу. Кожа набухала пузырями, лопалась, трескалась… Запах горелой человечины становился непереносимым. Дипольду показалось, что Сипатого проверяли дольше других. Ну как же, как же – мятежник-строптивец, с такими всегда надо держать ухо востро.

Проверили. Убедились, что умер. Что не своей смертью. Что цел, насколько это возможно. Что не надкушен, не истерзан зубами оголодавших сокамерников.

Труп вытащили.

Клетку…

– Стоп! Это еще что такое?! – бородатый стражник в саладе недоумевающе уставился на обглоданную до снежной белизны кость. На баранью лопатку. Из той снеди, что накануне была брошена Дипольду, а после выпихнута пфальцграфом в соседнюю камеру.

…клетку не закрыли.

– Откуда?! – начальник стражи безбоязненно вступил за порог камеры. Впрочем, опасаться ему сейчас было нечего.