\

С десяток алебард, всунутых в открытую дверь и меж прутьев клетки, отгородили его непроходимым частоколом отточенных наконечников и лезвий. Факельщики угрожающе подняли огни и мечи.

– Я спрашиваю, откуда это? – безжалостная сталь звенела в голосе стража. – Где вы взяли мясо, скоты?!

Да, бородач со шрамом скотов не боялся. Нисколько. А вот узники были перепуганы не на шутку. Узники дрожали, как бараны перед волком, ворвавшимся в овчарню, но отвечать не решались. То ли потеряли дар речи от страха, то ли не желали нарушать запрета на разговоры, покуда клетка открыта.

– Ты! – начальник стражи вырвал у кого-то из своих подчиненных факел, ткнул огнем в ближайшую голову. В ближайший затылок, вжатый в тощие плечи.

– Отвечай!

Жирная колтунистая грива заключенного не вспыхнула порохом, как вспыхнул бы, наверное, чистый шелковистый волос, но… Треск, вопль и опять запах паленого…

– А-а-а! – обожженный орал, сбивая руками с головы искры и жидкую смоль.

– Говори! – потребовал тюремщик.

Ударил факелом еще раз. Наотмашь.

Искры и смоляные брызги разлетелись по всей камере. Попали в клетку Дипольда.

– А-а-а! – дрожащий палец допрашиваемого уже указывал на пфальцграфа. Из уст обезумевшего человека посыпалось – часто и сбивчиво:

– Он! Это он! Все он! Он бросил! Сюда! Сам! Дал! Еду! Нам!

На недавнего благодетеля доносили как на ненавистного врага.

– Он?

Шлем-салад повернулся к Дипольду. Факел качнулся в сторону разделительной решетки. Поднятый визор не закрывал лица оберландского воина, и пфальцграф встретился взглядом со злым прищуром стража. Факельное пламя горело меж ними. А в глазах тюремщика – тот же блеск, что и на отточенном лезвии его клинка.

На миг Дипольду показалось, что вот сейчас, в эту самую минуту все и кончится. Приказ бородача, удар алебардой через решетку – и бездыханный труп гейнского пфальцграфа выволокут за скованные ноги вслед за изувеченным телом Сипатого.

Но нет, ничего подобного не случилось. Пока…

– Ты? – скорее удивленно, чем недовольно процедил тюремщик. – Дал? Им?

– Я, – спокойно, с достоинством, ответил Дипольд. – Я не пес, чтоб есть с пола. Пусть так жрет тот, кто к этому приучен.

Начальник стражи скривился. Резко отвернулся. Быстро вышел из клетки. Бросил на ходу остальным:

– За работу!

Хлопнула дверь. Лязгнул замок.

Следующие четверть часа тюремщики вытаскивали из подземелья мертвых. Живые, казалось, их больше не интересовали. Только в этом мире не всегда верно то, что кажется.

ГЛАВА 35

Полчаса спустя стражники вернулись снова. С длинной кандальной цепью. Подошли к клетке, из которой вытащили Сипатого и где обнаружили обгрызенную кость. Молча сунули тяжелый конец цепи меж прутьев решетки, бросили в шарахнувшихся узников.