\

Дипольд сидел, стиснув зубы, не шевелясь.

Кувшин все же достиг кубка с широкими, будто у инквизиторской воронки (пфальцгаф с содроганием вспомнил, как одну такую ему засовывали в глотку по пути из Нидербурга), но изящно загнутыми краями. Красная струя ударила в серебряное нутро. Тут голем был точен – не обронил мимо ни капли."

"Стальной слуга налил кубок. Поставил кувшин подле. Убрал руку. Распрямился. Застыл за спиной Дипольда. В ожидании дальнейших приказов маркграфа. Или у него уже есть приказ? Прислуживать. С чем голем справляется пока не ахти. И присматривать. С чем он наверняка справится гораздо лучше.

– Голема можно использовать по-разному, – будто прочитав мысли Дипольда, вновь осклабился Чернокнижник. – В качестве прислуги он, правда, несколько неуклюж, но, как видите, справляется и с этим. Да вы пейте, пейте, пфальцграф…

Скованными руками Дипольд поднял кубок с вином, похожим на кровь. Осторожно пригубил. Да, гейнское. Самое обыкновенное. Похоже, без яда. И без всяких там колдовских добавок. И все же кубок этот он будет цедить долго. Снова давать повод стальным пальцам тянуться к столу мимо его головы Дипольду не хотелось. И напиваться до беспамятства сейчас тоже совсем ни к чему.

– А уж если одному человеку удается подчинить своей воле даже груду металла, – продолжил незаконченную мысль Альфред, – логично предположить, что рано или поздно он сломит и упрямство другого человека. Как вы считаете, пфальцграф?

Интересно, к чему клонит Чернокнижник? Дипольд не знал. Но предупредил заранее – сухо и с вызовом:

– Меня тебе не сломить, Альфред!

Змеиный граф хмыкнул. Произнес тихо и проникновенно:

– Дорогой вы мой Дипольд, а известно ли вам, что из големов получаются не только непобедимые вояки и неуклюжая прислуга, но и превосходные палачи.

Ах, вот кого на самом деле поставили позади Дипольда! Пфальцграфу снова сделалось не по себе. Но в этот раз пробуждающийся было страх он с самого начала задавил яростью.

– Хочешь меня запугать, Чернокнижник? Ничего у тебя не выйдет!

Дипольд вцепился в вилку, как в спасительную соломинку. Сейчас она его единственный козырь в этой опасной игре.

– Ошибаетесь, ваша светлость! – Альфред удрученно покачал головой. – Кое в чем вы сильно ошибаетесь…

В чем? Кажется, маркграф выражал несогласие. Вот только с чем именно он не согласен? С тем, что «хочешь меня запугать»? Или с тем, что «ничего у тебя не выйдет»?

– Я вижу, вы уже утолили голод и жажду, – неожиданно сменил тему беседы Альфред Оберландский. – Тогда давайте поговорим о деле, которое меня интересует. А заодно решим судьбу тех вон остландских господ.

Маркграф кивком указал на послов, валявшихся внизу.

– Что тебе нужно? – насупился Дипольд.