\

Пальцы перепуганного арбалетчика разжались. Мертвый ворон упал на ковер. Ганс отступил на шаг.

…Короткий истошный вскрик разбился о своды просторной замковой залы, освещенной бронзовыми светильниками. Человек в балахонистой рясе и наброшенном на голову магиерском капюшоне, до сих пор сохранявший полную неподвижность, вдруг содрогнулся всем телом, выходя из глубокого колдовского транса.

Обе руки Лебиуса Марагалиуса непроизвольно метнулись под просторный куколь. Пару секунд прагсбургский магиер, механикус и некромант судорожно ощупывал и протирал правый глаз. Глаз часто-часто моргал.

Наконец Лебиус вздохнул с облегчением. Смахнул сочившуюся слезу. Успокоился.

Мечи двух стражей, что напряженно стояли за спиной магиера — нервно дернувшиеся было и уже поднявшиеся над островерхим капюшоном, — медленно опускались. Встревоженные стражники тоже перевели дух. Рубить магиера сегодня им не пришлось.

— Что?! — Альфред Оберландский, так же наблюдавший эту сцену, стремительно шагнул к Лебиусу. Ладонь маркграфа лежала на рукояти меча. — Что случилось, колдун?

Лебиус откашлялся, прочищая горло, окончательно приходя в себя. Ответил, подавляя запоздало нахлынувшую дрожь и стараясь говорить спокойно:

— Ничего ужасного не произошло, ваша светлость. Дипольд всего лишь выколол глаз.

— Кому? — не понял Альфред.

— Моему… нашему присмотрщику.

— Как? — маркграф нахмурился. — Как ему это удалось?

— Ворона сбили из арбалета, доставили в шатер пфальцграфа, а уж там Дипольд сам… Кинжалом. Мизерекордией.

— Однако!.. — Альфред усмехнулся. — Я снова и снова убеждаюсь, что наш пфальцграф — парень не промах! Ну, а ты-то чего так дергаешься, колдун? Людей моих нервируешь…

Кивком Альфред указал на стражей, приставленных к магиеру:

— Под меч попасть захотел? Умереть глупой смертью?

— Н-н-нет, ваша светлость, — заикаясь, пробормотал Лебиус.

— А раз так, то не забывай — за тобой тоже наблюдают присмотрщики. Мои присмотрщики. Всегда наблюдают и всюду. Сегодня выколотый Дипольдом глаз тебе самому чуть головы не стоил. Понимаешь? Го-ло-вы!

Магиер ответил судорожным кивком куколя.

— Ладно, — маркграф махнул рукой, — считай, в этот раз тебе повезло, но впредь постарайся не испытывать выдержку моих людей. Они хорошие солдаты, а значит, рубить привыкли прежде, чем думать."

"— Простите, ваша светлость, — облизнул сухие губы Лебиус. — Не удержался. Отдалось… Когда долго смотришь на мир чужим оком, начинаешь воспринимать его как свое собственное.

— Сам виноват. Нужно было беречь присмотрщика и его глаз.

— Виноват. Сам, — не стал спорить Лебиус.

Альфред неторопливо прошелся по зале.

— Значит, Дипольд знает теперь о наблюдении. Что ж, надеюсь, это нашего горячего юнца не остановит, а только распалит.