\

И еще дальше несет наездника конь цвета ночи — за границы лагеря. Где больше нет следов обстрела и нет мертвецов, где чисто, вольно, свободно.

Гейнский пфальцграф Дипольд Славный рычит и плачет в закрытое забрало. И слезы на глазах выступают вовсе не от бьющего в смотровые щели ветра. То — слезы позора и обиды. Ярости и неутоленной мести.

И чего-то еще, что заполняет и переполняет все его естество.

— Пшел! — всадник безжалостно пришпоривает коня, гнать которого нет никакой нужды.

Дипольд мчится тем же путем, по которому привел свое войско на смерть, — по извилистой ложбине меж пологих и крутых склонов, поросших лесом. Мчится во весь опор, удаляясь от замка, от битвы, от плена. Долго мчится. Поворот. Еще один…

Дипольд резко натянул повод. Конь поднялся на дыбы, завертел головой, разбрасывая хлопья пены, не желая останавливаться. Нервно закрутился на месте.

Проклятье! Впереди — снова трупы. Люди, кони. Дырявые латы, пробитые шлемы. Зияющие раны, кровавые лужи… Те немногие счастливчики, кому удалось вырваться из обстрелянного лагеря, попали в засаду. Оказывается, была все же засада на пути к оберландскому замку! Но поставленная не для того, чтобы преградить путь к крепости. А для того, чтобы не выпустить из Верхних Земель ни единого остландца. Живым — не выпустить."

"Судя по всему, отступавших перебили из ручных бомбард. Когда это произошло? Либо во время обстрела остландской конницы, либо в разгар битвы с големами. Поэтому, наверное, и не слышно было отдаленной пальбы. Или просто расстояние оказалось слишком велико, а заросшие склоны извилистой ложбины отразили и поглотили эхо выстрелов. Да, скорее всего, так. Засаду устроили именно здесь не случайно.

Но где же таятся оберландцы? Дипольд встревоженно вертел головой. Из-за деревьев на горных склонах стрелять они никак не могли: далековато для ручниц. Для обычных хандканнанов, по крайней мере. Может, воины маркграфа прятались за теми вон камнями? Или в тех кустах? Может, и так… Но не похоже, что сейчас там кто-то есть. Видимо, вражеские стрелки ушли, решив, что беглецов больше не будет.

А если даже и не ушли… Какая разница? Все равно путь через ложбину — единственный путь к спасению. Дипольд вновь ударил шпорами по конским бокам. Жеребец фон Швица охотно рванулся с места.

Сухо треснул далекий выстрел. Судя по звуку, очень далекий. Неразумно далекий. Однако выпущенная пуля осадила вороного на первом же скачке. Конь, всхрапнув, споткнулся. Повалился. Всадник вылетел из седла.

Несколько секунд Дипольд выждал, укрываясь за содрогающейся хрипящей конской тушей. Однако больше выстрелов не было. Пфальцграф осторожно приподнялся с земли. Огляделся. Порохового дымка нигде не видать — рассеялся уже. И, вроде бы, никакого движения вокруг.