\

Дипольд мысленно поносил последними словами этих разжиревших трусливых бюргеров, но изменить, конечно же, ничего не мог. Белые флаги покорности уже реяли над башнями. Из пустующего бургграфского замка уже несли золоченые ключи от всех четырех городских врат.

Ага, а вот и главные ворота открыты! Тяжелые дубовые створки, обитые медью, распахнуты, решетки подняты, подъемный мост опущен. И испуганная толпа выпихивает за крепостной ров оставшихся в Нидербурге членов городского совета — десяток человек в дорогих одеждах. Именно им предстояло идти на поклон к змеиному графу, вести переговоры и спасать… Себя. Свое богатство. Свой город.

Некоторое время делегация Нидербурга в нерешительности топталась под стенами. Затем неуверенные и подавленные отцы города, прикрываясь, будто щитом, белым полотнищем, все же направились к развевающемуся вдали оберландскому знамени. Шли безоружные, пешие, униженные, с опущенными непокрытыми головами.

С символическими ключами от города на алых бархатных подушках.

От маркграфского войска тоже отделилась группа… Парламентеров? Нет! Навстречу нидербуржцам двигался отряд из десяти големов.

С громадными мечами, секирами и булавами."

"Бюргеры под белым флагом замедлили шаг. Остановились. Заволновались. Переглянулись встревоженно. Подались, было, назад. Но — поздно. Лязг металла и глухой стук дерева за спинами переговорщиков возвестил о том, что городские ворота для них закрыты.

Лег в пазы прочный засов. Опустились в арке внутренние решетки. Заскрежетал ворот, звякнули цепи. Оторвался от земли и приподнялся надо рвом, наполненным водой, поросшим ряской и утыканном заостренными кольями, тяжелый подъемный мост. Мост замер в висячем положении — так, чтобы удобно было и опустить его при необходимости, и быстро подтянуть вплотную к стене.

Членам городского совета недвусмысленно давали понять: назад пути нет. Только вперед — к стальным монстрам. Договариваться… Если с этими порождениями темного магиерского искусства вообще можно договориться. Если можно остановить их словами.

Можно?

Нельзя?

С видом понурым, покорным, обреченным послы вновь поплелись навстречу судьбе. Длинные, расшитые жемчугами, каменьями и золотыми нитями одежды путались в ногах и мешали идти. Бархатные подушечки с позолочеными ключами подрагивали в руках. Расстояние между оберландскими големами и нидербургскими посланниками быстро сокращалось.

Встреча произошла на том самом месте, где некогда располагалось ристалище. Где еще виднелась насыпь, на которой прежде высились трибуны городской знати, и где угадывались очертания ровного турнирного поля, обильно политого благородной остландской кровью.

Нидербургская делегация остановилась на краю былого ристалища.