\

Не смогли уехать? Не успели? Не пожелали? Не успели, скорее…

Слишком поздно пришла черная весть, слишком стремительно продвигались передовые отряды Чернокнижника, слишком быстро легкая конница оберландцев перекрыла пути к отступлению и повернула обратно беженские обозы.

И вот теперь…

Теперь на стенах — давка и столпотворение. И зарождающаяся паника. Пока еще тихая, подспудная, почти незаметная. Кое-где, вон, даже курятся дымки под котлами с варом, но едва ли это знак готовности к бою. Костры, видимо, жгли просто для порядка, а еще вернее — чтоб издали было видно: город в беде, город нуждается в помощи. Хотя кто нынче придет на помощь Нидербургу?

Некому…

Дипольд стоял неподалеку от главных городских ворот — возле левой надвратной башни. На всякий случай пфальцграф придерживал застегнутый капюшон рукой: на стене сильно поддувало, и ветер мог сыграть с фальшивым инквизитором дурную шутку. А впрочем… открой сейчас Дипольд свое лицо, на него, наверное, никто бы и не взглянул даже. Все взгляды нидербуржцев были обращены к дальним предместьям — туда, где выстраивалось небольшое, но грозное оберландское воинство.

Оберландцы не ставили лагерь и не вели подготовительных осадных работ. Судя по всему, Альфред Чернокнижник готовился к стремительному натиску. К бою готовился…

Часть вражеских сил — небольшие группки легкой конницы, отделившись от основной массы, по кривой дуге объезжали предместья. То исчезали, то появлялись. То тут, то там…

До сих пор такие же вот немногочисленные стремительные отряды змеиного графа обходили Нидербург стороной и продвигались дальше — на запад. Так продолжалось не один день и не два. Все это время тревога сменялась надеждой, а надежда — тревогой. Сегодня же пришло время тревожиться по-настоящему. Сегодня в воздухе отчетливо веяло штурмом и кровью. Практически беззащитному городу предстояло держать ответ за помощь, которую он, хоть и невольно, но все же оказал армии, вторгшейся в Оберландмарку. А выбор, как всегда в подобных случаях, невелик: либо оборонять стены имеющимися силами, либо сразу открыть ворота и уповать на милость победителя.

Горожане, по крайней мере, большая их часть, уже готовы были молить о пощаде и сдаваться на любых условиях. Однако Альфред послов-переговорщиков к крепостным стенам отчего-то не слал. И пошлет ли вообще — неизвестно. А выходить за ворота самим…

Выходить не желал никто. Боязно было выходить. Но и принимать бой нидербуржцы хотели еще меньше. Нужно обладать немалой отвагой, чтобы драться сейчас — без пушек, без обученного воинского гарнизона и без наемников-ландскнехтов. Жители Нидербурга не были настолько храбры.