\

Покинуть нидербургские земли теперь не удастся. Плохо… Но еще хуже будет, если попадешься воинам змеиного графа!

Дипольд, подхватив кнутовище, лежавшее у козел, начал спешно разворачивать повозку. Кричал пфальцграф во всю глотку и лупил лошадей, что было мочи, однако тупые медлительные клячи не понимали, что от них требуется. А нужно было торопиться! Еще как нужно, пока…

Пешеконнотележная масса быстро приближалась, и сейчас Дипольд опасался даже не столько оберландцев, сколько паники, охватившей сбегов.

…не снесли, не затоптали пока!

Верховых нидербуржцев из обозной охраны бояться не стоило. Немного их было: проедут мимо, просочатся, не сшибут. Пешие тоже не страшны. Эти не догонят. А вот крестьянские телеги и возы горожан, грохочущие по тракту, были подобны боевым колесницам с безумными возницами. На тесной дороге разогнавшиеся беженские повозки сбивали всякого, кто оказывался на пути, сталкивались друг с другом, крушили одна другую. Переворачивались. Соскакивали — за обочину, в канаву, в кусты.

Летели на землю колеса, свертки, доски, люди…

Дипольд все же развернулся. С грехом пополам снова въехал в колею. Борта у воза нидербургского кожевника были откидными, и пфальцграф, не долго думая, откинул оба. Груда узлов, корзин, связок кож и шкур посыпалась наземь. Так заморенным клячам кожевника будет хоть малость полегче. Да и наваленный на пути скарб задержит беженские повозки.

— Пшли, паршивые!

Звонкий щелчок. Еще один. И в третий раз Дипольд от души протянул кнутом по костлявым спинам.

Клячи наконец взяли разбег."

"Скачка была долгой, бешеной. Гейнский пфальцграф в развевающемся на ветру инквизиторском плаще и застегнутом на все пуговицы капюшоне, гнал лошадей как заправский возничий — с гиканьем, с посвистом, с бранными словами, кои ни при каких обстоятельствах не позволительно произносить канонику. Гнал нещадно, привстав на козлах и без устали настегивая длинным бичом по тощим крупам. Гнал, оглушаемый топотом восьми копыт и грохотом откинутых бортов.

Обезумевшие лошади выкладывались в полную силу. Мчались так, как, наверное, никогда не скакали прежде, как не были приучены скакать.

Но — скакали…

Клочьями срывалась пена. Дыхание обращалось в предсмертные хрипы. А когда загнанные клячи пали замертво, до Нидербурга было уже рукой подать. Оставшееся расстояние Дипольд преодолел пешком.

Одинокий путник в инквизиторском одеянии успел войти в город прежде, чем закрылись ворота.

Оберландцы появились под Нидербургом в тот же день.

ГЛАВА 25

Улицы опустели. Зато на стенах народу собралось великое множество. Удивительно все же, сколько людей осталось в городе, — поражался Дипольд.