\

Все! Нет более никакой возможности вырваться, спастись…

Да и слепая толпа держит, будто тисками, вертит, влечет, волочит за собой.

И…

Выплескивает, вышвыривает… ага! на знакомую рыночную площадь — некогда просторную, а ныне переполненную людьми, гудящую, кричащую, стенающую и плачущую. Оцепленную неподвижными големами, пешими латниками-копейщиками и гарцующими всадниками на сытых крепких лошадях. Здесь, на этой самой площади, Дипольд совсем недавно одним взмахом меча решил вопрос о нидербургских бомбардах.

А какой вопрос намерен сейчас решать на городском торжище Альфред Оберландский? И — как решать?"

"Нидербуржцев сгоняли на площадь отовсюду. Из окрестных улиц в многоголовое и многоголосое море втекали все новые и новые живые ручейки и речушки, понукаемые безжалостными преследователями-погонщиками. Теснота становилась невыносимой. Со всех сторон звучали пронзительные детские крики, истошные женские вопли, надсадные и хриплые стариковские мольбы. Которых, впрочем, никто уже не слышал и не слушал. В великом страхе сильные затаптывали слабых.

И что? Что дальше-то?

Замысел оберландцев был непонятен. Трудно что-либо разобрать, когда находишься, почитай, в самой гуще волнующейся людской массы.

Орудуя локтями и плечами, стараясь, чтобы застегнутый на все пуговицы куколь ненароком не свалился с головы, пфальцграф начал пробираться к краю площади. Там все будет яснее. Там станет просторнее. Там, возможно, даже появится шанс спастись.

Путь через плотную толпу был нелегок. К счастью, кольчуга, укрытая под черным инквизиторским плащом, надежно оберегала в жестокой давке нутро и ребра. Весьма кстати пришелся и засапожный нож, которым Дипольд, не мудрствуя лукаво, расчищал дорогу. Болезненные уколы и порезы заставляли стоявших впереди поневоле расступаться и шарахаться в стороны.

Он пробился. Протиснулся… Туда, куда хотел. Куда надо было. И — вовремя!

Альфреда Оберландского Дипольд узнал сразу. По знакомым латам. По серебряной змее на нагрудной котте. По ненавистному лицу, глумливо ухмыляющемуся из-под откинутого забрала. Позади властителя Верхних Земель маячил черный магиерский капюшон с двумя прорезями для глаз. Проклятый прагсбуржец и здесь неотступно следовал за змеиным графом.

Альфред и Лебиус неторопливо подъезжали к переполненной площади со стороны главных ворот. Конные телохранители и четыре голема окружали повелителя Оберландмарки. Колдуна тоже сопровождали двое верховых с обнаженными без особой, в общем-то уже, надобности длинными клинками. И не понять — то ли охрана это, то ли стража, приставленная к магиеру.

Над головами маркграфской свиты лениво колыхалось синее полотнище с геральдической змеей.