\

В зале не было еще ни привычной тошнотворной магиерской грязи, ни омерзительного зловония. Но маркграф знал: скоро и здесь все будет столь же загажено, как и везде, где творится черное колдовство. Уж Лебиус-то постарается…

Альфред прекратил наконец бесцельные хождения меж груд магического барахла. Остановился перед неподвижной фигурой в просторном балахоне и огромном куколе, натянутом чуть ли не до подбородка. Маркграф угрюмо уставился на хозяина будущей мастератории. Смотровые прорези в капюшоне прагсбуржца были черны и непроглядны, как проклятая магиерская душа. Густая тень скрывала всю нижнюю часть лица Лебиуса. Даже мертвенная бледность его кожи почти полностью растворялась в темном провале капюшона. Ох, знать бы наверняка, что все-таки таится за ней, за той тенью? За темным куколем, за темными помыслами магиера. Что — на самом деле?

В очередной раз змеиный граф испытал приступ смутной, ничем не объяснимой тревоги. Накатившей внезапно, без всякой причины. В очередной раз Альфред Оберландский по прозвищу Чернокнижник задавал себе вопрос: не совершил ли он роковой ошибки, связавшись с беглым колдуном? И в очередной раз не находил ответа.

Что ж, сделанного не воротишь. Даже самым изощреннейшим колдовством время не повернуть вспять. Обратного пути нет. И он, Альфред Оберландский, по-прежнему нуждается в Лебиусе. Как, впрочем, и Лебиус нуждается в его покровительстве. Да и потом…

Альфред глянул за спину магиера. Неусыпная, верная стража с клинками наголо, как обычно, находилась подле Марагалиуса — на расстоянии удара. За прагсбургским колдуном денно и нощно присматривали лучшие воины оберландской дружины. Им Альфред доверял, на них полагался. Их присутствие успокаивало змеиного графа. Им всегда можно было отдать краткий недвусмысленный приказ, если вконец одолеют сомнения и замучают тревожные мысли, если периодически зарождающееся недоверие к Лебиусу сменится откровенным и навязчивым страхом. Или если магиер вдруг попытается выкинуть что-то недозволенное. Одно слово, один знак — и… Меч в опытных руках все же рубит быстрее, чем творится колдовство.

Ну, а пока… Пока особых поводов для беспокойства, вроде бы, нет. В конце концов, до сих пор все ведь шло благополучно. Все задуманное удавалось. Вот только фон Швиц…

— Значит, Карл Вассершлосский догадался? — после долгого молчания обратился маркграф к магиеру.

— Не он, ваша светлость, — поспешно ответил Лебиус. — Однако у кайзера хватило ума обратиться за помощью и советом к имперской Инквизиции. А святые отцы более осведомлены о темных искусствах, чем это может показаться на первый взгляд. К тому же они наверняка, нашли и переворошили мои прагсбургские бумаги.

— И теперь они знают все?

— Все — нет. Но кое-что — да.