\

— А главное? Зачем тебе… зачем нам понадобился Дипольд — это им может быть известно?

— Исключено, — в тени магиерского капюшона нельзя было различить улыбки. Но, судя по голосу, Лебиус все же улыбался. — Это я вам обещаю. Никаких записей и никаких книг, способных дать инквизиторам хотя бы малейшую подсказку на этот счет, я в Прагсбурге не оставлял. О наших планах… о наших истинных планах касательно Дипольда они знать не могут.

— Это хорошо, — кивнул Альфред. — Но плохо другое. Мы ведь и сами теперь мало что знаем о Дипольде. Фон Швиц мертв. Отслеживать каждый шаг кронпринца в ближайшем его окружении некому. Тайна твоих крылатых присмотрщиков раскрыта. Отныне мы будем получать лишь редкие и отрывочные сведения о гейнце. И то — если повезет.

— Это не столь важно, ваша светлость.

— То есть, как «не важно», колдун? А если Дипольда, к примеру, тайком казнят, а мы и об этом знать не будем?

Магиерский капюшон чуть качнулся.

— Сам Карл Вассершлосский, сколь бы ни был он осторожен, никогда, ни при каких обстоятельствах не умертвит своего единственного сына и наследника. И другим не позволит. И даже всемогущая имперская Инквизиция не посмеет пойти против воли кайзера.

— А если император и инквизиторы попросту лишат Дипольда возможности убивать?

— Вероятно, они попытаются поступить именно так, — согласился Лебиус. — Скорее всего, попытаются, но…

— Но?!

— Не думаю, ваша светлость, что кому-либо удастся долго удерживать Дипольда.

— Но если ему все объяснят?

— Наверняка уже объяснили. Наверняка, инквизиторы рассказали кронпринцу все, что знали сами. По крайней мере, многое из того. Только и это ничего не изменит.

— Ты уверен, колдун?

— Взгляните сюда, ваша светлость… — Вместо ответа магиер указал на крупную стеклянную реторту, стоявшую на ближайшем столе."

"Массивный толстостенный сосуд отдаленно напоминал половину огромного яйца. Широкое, круглое, чуть вогнутое внутрь дно представляло собой устойчивое основание. Сверху прозрачную «скорлупу» венчало узкое горлышко в виде изогнутой спиралевидной трубки. Реторта была наполнена густой жидкостью темно-красного цвета и плотно закрыта разбухшей деревянной пробкой.

Внутри, в кровавой жиже, беспокойно барахтался маленький человечек с большой головой. Непропорционально сложенный, он походил скорее на зародыш, нежели на сформировавшегося человека, однако вел себя слишком активно для неродившегося ребенка. Всякий раз, когда существо касалось стенок сосуда, из закупоренной колбы доносился слабый скрежещущий звук.