\

— Пасть закрой!

— Разговорчики! — вяло осадил их кто-то из охранников.

— А ведь я тебя предупреждала, — прошипела чернявая. — Обещала, что мы с тобой встретимся. И что убью тебя. Потом пыталась договориться. Только ты не захотел меня слушать и не захотел мне верить. Так что…

Она прильнула лицом к решетке.

— Так что придется все же тебя убить, пятнистый. Скоро уже… На арене.

Борис понял все.

— Ты знала?! — Он уставился на нее. — Все знала? Для чего меня взяли в группу — знала?

И что со мной будет — знала? С самого начала!

Действительно, отчего бы бывшей гладиаторше и не знать таких тонкостей.

— Разумеется, знала. — Она скалилась во весь рот.

— И не сказала?

— А какой мне резон спасать пятнистого, который меня же и подстрелил? Зачем спасать того, кто не хотел спасаться сам и мешал мне. У кого хватало ума только на то, чтобы слушать своего командира?

— Сука! — Он выстрелил растопыренной пятерней между прутьев. Попытался через решетку дотянуться до чернявой. Желая только одного: выместить на ней всю свою обиду и злость.

Схватить сучку за руку! Вырвать ей руку, на хрен!

Не вышло. Расторопная тварь вовремя отскочила.

— Назад! — Между клетками бросился охранник. — Руки убрать!

Борис и не подумал выполнять приказ. Не поймав девчонку, потянулся к черной колизейской форме.

И снова — шокер.

Разряд.

Бориса отбросило в клетку. Сознание на время помутилось. Блаженное забытье накрыло с головой.

…Он очнулся, когда их клетку вплотную подкатили к железным дверям с высоким порожком."

"Те самые «номера», о которых говорил Ухо? Камера для гладиаторов?

Двери были раздвижными, как и дверцы клетки, с двумя маленькими смотровыми окошками — по одному на каждой створке. Борис постарался заглянуть в окошки, но ничего разглядеть не смог. Ладно, насмотрится еще, что там внутри. Вдоволь насмотрится. Время будет.

Под окошками торчал выдвижной лоток-кормушка. Сверху и снизу поблескивали стальные клыки рифленых зажимов. Справа торчал рычаг, приводивший их в движение.

Зачем, интересно, все это?

Ага, вот зачем…

Звяк! Прутья клетки вошли в зажимы. Кто-то из охранников дернул рычаг на двери. Зубья закусили решетку.

Железные створки камеры и раздвижные дверцы передвижной клетки сцепились воедино.

Еще поворот рычага. Лязгнуло, скрежетнуло. Двери «номеров» раздвинулись. Вместе с ними открылись и дверцы клетки.

Борис увидел белые стены, облицованные исцарапанным пластиком, узкие нары в два ряда, яркие лампы в сетчатых плафонах на потолке в разводах. Людей, молча наблюдавших за открывшимся, но не дававшим свободы выходом. Кому — выходом, а кому — входом.

Долго разглядывать камеру снаружи не позволила охрана.

— Из клетки по одному — пшли, — прогундел один из конвоиров — невысокий и плотный.