\

Похоже, именно эта адская машинка активирует гладиаторские ошейники.

Замешкавшиеся узники торопливо вошли в клетку.

Пространства за решеткой на всех хватило едва-едва. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде.

— Большая драчка будет, — невозмутимо заметил Георгий. — Раз всех подчистую загребают…

— Эй, там, в клетке! Молчать! — тут же отреагировали конвоиры.

Звякнули, смыкаясь, двери. Черные униформисты отцепили клетку от камеры. Дернулся электрокар-тягач. Водитель-трес крутанул руль, разворачиваясь. Клетка плавно покатилась по ровному полу. Навстречу, из коридоров колизея, уже растекался возбужденный гул человеческих голосов.

Публика снова собиралась на представление. Публика ждала кровавого шоу.

Загрохотала знакомая музыка, на музыку мало похожая. Глухие басы, раскатистые барабаны… Ритмы первобытных боевых плясок и шаманских обрядов, смешанные с какофонией модернового дискача. Децибелы мощных динамиков воспринимались уже не ушами — всем кожным покровом и вибрацией потрохов. Но даже сквозь эту шумовую завесу прорывался рев тысяч глоток.

Борис подумал о непостижимости человеческой натуры. Казалось бы: в наш цифровой век телевидение доставит любое зрелище на дом. Подключай платный канал — и, лежа на диване, смотри себе гладиаторские бои во всех подробностях. Да, конечно, платное ТВ — удовольствие не из дешевых, но уж, во всяком случае, не настолько дорогое, как колизейские билеты.

Ящик позволит сэкономить уйму денег и времени и насладиться шоу в комфорте. Ан нет, человеку непременно лично нужно присутствовать на подобных мероприятиях. Видеть все своими глазами. Отстаивать очередь к кассе, толкаться в давке на входе. Насиживать на заднице мозоли от жесткой скамьи. Жариться на солнцепеке в открытых рядах. Глохнуть под колизейскими динамиками.

Коридоры кончились. Мини-тягач, развернувшись и сбавив ход, вытолкнул клетку перед собой.

На открытое пространство.

Колизей приветствовал появление гладиаторов радостными воплями. Громом, залпом, канонадой воплей, заглушивших музыкальную «увертюру».

Бойцы хмуро смотрели из-за решетки. Идущие на смерть не желали никого приветствовать. Впрочем, от них этого и не требовалось. Все это — условности прошлого. Теперь дела обстояли по-другому. Теперь все проходило быстро, деловито, без лишних церемоний и ненужного пафоса.

Они медленно ехали дальше под восторженные крики и свист. Борис смотрел вокруг.

Ну что… Колизей. Стадион. Амфитеатр. Огромный открытый стадион-амфитеатр. Все вроде бы знакомо. И — незнакомо одновременно. Отсюда, из гладиаторской клетки-тресовозки, все выглядело иначе, не так, как на телеэкране. И воспринималось все отсюда гораздо, гораздо острее. Острее и четче.