Колесо Времени. Книги 1-14

Игры доманийек, оказалось, скрывают массу сюрпризов и ловушек. Худшую из всех она никогда не смогла бы показать никому. Она очень боялась, что Тувин что-нибудь узнает, по крайней мере, частично. Но тогда каждая Сестра, последовавшая ее примеру, должна это узнать, и она думала, что кое-кто уже знает. Никто об этом не говорил, и никто, конечно, и не пытался. Логайн умеет маскировать узы, но она верила, что даже в худшем случае смогла бы его найти, хотя маскировка хорошо скрывает его чувства, но иногда, когда они делили постель, он позволял ей исчезнуть. И как бы сказать по мягче… результаты были просто… разрушительными.

В такой момент просто невозможно сохранять хладнокровие, а тогда, не получается никакого спокойного изучения. Просто не остается причин.

Поспешно она снова вызвала в памяти образ снежного пейзажа. Деревья, валуны и гладкий, белый снег. Гладкий, холодный снег."

"Логайн не оглянулся, и не подал вида, но узы подсказали ей, что он знал о ее минутной потере контроля. Мужчину переполнило самодовольство! И удовлетворение! Но все, что ей оставалось делать, это сдерживать свой гнев. Но он-то, наверное, ждал, что она закипит, чтоб ему сгореть! Он знает, что она чувствовала с ним наедине.

Позволив своему гневу разгореться, она только увеличила его самодовольство! И он даже не пытался это скрыть! Габрелле заметила, что Тувин нацепила крохотную довольную улыбку, но только на секунду задумалась «почему».

В их распоряжении было целое утро, но тут меж деревьев показался еще один всадник, мужчина в таком же черном плаще, который заметив их, развернул свою лошадь в их направлении, и ударил каблуками сапог в бока животного, посылая его быстрее, несмотря на снег.

Логайн, сохраняя спокойствие, натянул уздечку, чтобы его подождать, и Габрелле собралась, стараясь остановить свою лошадь рядом с ним. Ощущения, которые доносились сквозь узы, изменились. Теперь это было похоже на готовность волка к прыжку. Она ожидала, что он положит руку на эфес меча, но вместо этого он расслабленной положил ее на луке седла.

Вновь прибывший был ростом почти с Логайна, с волнами золотистых волос на широких плечах и с торжествующей улыбкой на лице. Ей показалось, что ему известно, что его улыбка выглядит торжествующей.

Он был слишком красив, чтобы этого не знать. При том, намного красивее Логайна. Лицо Логайна укрепили удары молота жизни, но при этом они оставили на нем вмятины. Этот же молодой человек был еще гладок. Однако, воротник его кафтана уже украшали Дракон и Меч. Он изучал Сестер своими ярко-синими глазами.

«Ты спишь с ними обоими, Логайн?» – произнес он бархатным голосом. – «Пухленькая, на мой взгляд, смотрит слишком холодно, но другая, мне кажется, будет погорячее». Тувин сердито зашипела, а Габрелле сжала зубы.