Кубанский огонь

– Когда поедем?

– А прямо сейчас.

– Чур я с вами, – заявил Сергей. Лыков одобрил:

– Да, разомни затекшие члены. А вы, Александр Петрович, возьмите Коржа. Вчетвером мы справимся.

Уже через час сыщики тряслись в убогой линейке. Дорога была разбита, лошади еле тащились по грязи.

– Ну и дела у вас, – ругался грек. – Пешком быстрее дойдем. Как можно доводить дорогу до такого состояния?

– Это рабочие, которые рыли нефтепровод, – оправдывался начальник отделения. – Они и разбили, а куда денешься? Трубу тянули и… Вон вал, видите?

Действительно, справа от дороги, сколько видел глаз, тянулся невысокий свеженасыпанный вал.

Местность радовала глаз молодой травой и кустарником. Дальше начинались дубовые рощи, за ними сосновые, а на горизонте красиво вставали вершины кавказских гор.

– Через два дня открытие, надо успеть вернуться, – напомнил Лыкову Пришельцев. – Начальник области обидится, если вы не придете.

– А где прячется Семафор, вы знаете?

– Да. В хуторе Ведмедко, в четырех верстах от станицы. Они с хозяином вместе отбывали службу, с тех пор дружат. Там притон. Василий посылает кунаку вещи с ограбленных им людей, тот торгует.

Вся округа знает об этом и покупает, не брезгует. Тьфу!

– А почему Шепель выдал Алавердина? – задал логичный вопрос Сергей. – Для беглого каторжника поступок странный."

"– У них вышел конфликт на личной почве, – пояснил главный сыщик. – Бабу не поделили. Семафор пригрозил кучеру, что порежет его, кучер отступил. Слаб оказался беглый каторжник против «ивана». Но обиду никуда не дел. Тут как раз мы ввалились. Самое время отомстить.

– А еще из шайки Пазульского, – осуждающе произнес Лыков. – Узнал бы атаман – не одобрил.

Кубанец с питерцем заговорили о Пазульском, гремевшем по всему югу России и даже в Румынии двадцать лет назад. Алексей Николаевич видел знаменитого разбойника, когда служил на Сахалине. Он рассказал, что редко встречал столь властного человека. Прирожденный главарь, умный, чудовищно сильный физически, не боявшийся никого на свете…

С Пазульского Алексей Николаевич перевел разговор на Вариводу, и тут его ждал сюрприз. Как только он сказал, что мыловар Довгило не общался с негодяем, кубанец возразил:

– Как это не общался? Шепель определенно утверждает обратное.

Его брат некоторое время выбирал, кого взять в начальники охраны, Вариводу или Семафора. Последний показался ему умнее и более, так сказать, страшным. Так что Шкуропат хорошо знаком Довгиле. Он был вхож в его дом и несколько поручений успел выполнить.

– Ловко мыловар меня провел, – констатировал статский советник. – А я и поверил. Ну ничего, вернемся в город, я ему сделаю надир плюмажа.

– Зачем он соврал? – стал допытываться Азвестопуло. – Рано или поздно мы бы узнали правду.