Проклятие ульфхеднара

Более не желая продолжать с хозяйкой скользкий разговор, Асвейг вышла во двор. Там уже толпился народ, собравшись вокруг кого-то. Она пошла туда тоже, слыша, как нарастает при приближении голос Ингольва, который сейчас говорил что-то всем гостям. Подоспела за ней и Хельга, обогнала и встала рядом с мужем, кутаясь в добротный меховой плащ. Ударила взглядом один раз и другой: не понраились ей речи, что она от Асвейг услышала. Задумалась хозяйка явственно.

Скоро пошли все к лодкам и отправились к храму. Слабый ветер гнал по воде рябь, что отливала ещё бледными отсветами заката.

Красного, холодного, сулящего если не снег, то холода поболе нынешних. Фадир плыл в одной лодке с Ингольвом и до того между ними висела плотная неприязнь, что казалось, будто ко дну их обоих сейчас потянет.

И раз уж конунг прибыл, то за ним и осталась обязанность, как это бывало на праздниках, провести обряд зажжения нового огня.

Прибыв на остров, все разместились на обширной поляне, явно робея пред ликами богов. Многие шевелили губами, вознося тихие молитвы, испрашивая милости или помощи в нынешнее сложное время. И Асвейг не удержалась, но вышло так, что попросила не за себя.

Обратилась она к Одину, чтобы сохранил он Ингольва и всех спутников в грядущем противостоянии. Чтобы пережили все эту зиму, дыхание которой уже частенько холодило затылок.

И пока она обращалась к богам, не заметила даже, как встал рядом с ней викинг, как близко придвинулся, не страшась того, что другие заметят.

— Надеюсь, новый круг принесёт нам что-то хорошее, — проговорил он тихо, в упор глядя на жену, которая остановилась в противоположной стороне людской гурьбы.

Сгрудились вокруг неё женщины, жены братьев, которые тоже не преминули приехать на Самайн, девицы, что ещё не обрели мужей.

Сейчас она была для них хранительницей главного очага этих земель. Благословлённой Фригг и Фрейей. И только приглядевшись, можно было заметить, что за спиной её, чуть поодаль, встал и Змей, с которым последнее время Ингольв говорил гораздо холоднее, чем раньше.

Начал обход изваяний богов Фадир. За всех просил он неизменного покровительства. И доброго урожая следующим летом. Спокойного моря, чтобы не дули с него студёные ветра. И чистого неба, чтобы солнце грело пастбища и поля.

Все слушали его молча. А после, как закончил он, начали гаснуть разожжённые вокруг храма костры. Тьма смыкалась всё плотнее с каждым потухшим среди деревьев огнём, словно и правда напала вдруг, обрушилась ширококрылой птицей с самого неба бесконечная ночь. Вот потухло последнее пламя, и Асвейг замерла в полной тишине. И видно стало, что совсем уж стемнело, что зажглась по небу россыпь звёзд, точно ледяная пыль. Видно было только очертания неподвижных людских фигур, но не слышалось даже дыхания.