Проклятие ульфхеднара

Уж второй раз Ингольв невольно подставляет её под недовольство и ревность своих женщин. Доколе это будет продолжаться?

Как стихло самое бурное веселье, Асвейг всё же встала и, распрощавшись с соседками по лавке, кивнув Ингольву и Хельге, спешно ушла, чувствуя, как нехорошо ворочается в животе съеденная ягнятина. Она вернулась в дом, прошла к ровно горящему очагу, не сводя с него взгляда, а потому не сразу услышала чужие голоса. Осмотрелась коротко и глаза закатила, отворачиваясь.

— Вот и чего тебе не празднуется? — недовольно, но без злобы пробурчал Лейви.

Он успел прикрыть наготу свою и Рагны, которая смущённо жалась к его боку, ещё до того, как они попали под невольный взор Асвейг.

Вот же проворные какие: только недавно слышался за пиршественный столом легко узнаваемый голос скальда. А в другой миг глядь — а он уже с любимой под одеялом греется.

— Нет, нам как раз празднуется очень хорошо, — Лейви рассмеялся.

Пошуршал штанами, натягивая их, и потянулся к другой лавке: взять платье Рагны. Асвейг вновь к ним повернулась. Фюльгья сейчас выглядела очень по-человечески: раскраснелась, над губой поблескивали капельки пота, грудь ещё вздымалась от неровного дыхания, которое она пыталась унять поскорей.

Одевшись, Рагна пригладила растрепавшиеся волосы. А Лейви встал чуть в стороне, давая ей простор, и неустанно ею любуясь. Совсем оправившись и собравшись, они, о чём-то перешёптываясь, вышли из дома. Найдут себе, небось, другое тёплое местечко.

Асвейг не стала больше медлить и размышлять надо всем, что произошло. Скинула ненавистное платье, которое поклялась себе больше никогда не надевать, а к Йолю обязательно сшить другое. Оставшись в одной нижней сорочке, она улеглась спать, скрывшись от струящегося во все возможные щели праздничного шума под подушкой.

Заснула крепко, не слышала даже, как помалу пришли ночевать и остальные, как стихли голоса. Утром пробудилась раньше всех, утомлённых гуляниями до утра. Бросила короткий взгляд в тот угол, где спали Ингольв с Хельгой — и снова в груди кольнуло воспоминанием о его словах, произнесённых в густой темноте. Она быстро оделась и вышла во двор. Неспешно, позёвывая, прошлась вдоль моря, наблюдая, как разгорается небо бледным пурпуром.

Из рваных, растянутых ветром на полосы облаков сыпал мелкий снег, сизые громады гор будто бы тихо вздыхали извергая дыхание-туман. После Асвейг сходила за водой для умывания, ополоснула лицо, ледяными струями смывая остатки сонливости. В полной тишине, стоя под навесом и глядя, как мало-помалу начинают бродить вокруг сонные работники, расчесала волосы. А когда вернулась в дом, то оказалось, что мужчины-то уже разбрелись по делам: остались только женщины — готовить утренню к их скорому возвращению.