Час бультерьера

Как могут сочетаться искренние слезы грусти, гнев и по-детски счастливые улыбки? Сие не дано понять лишенным благодати веры в богоизбранность халифа.

«Третьего», мертвого Али, труп-щит, передали маджнуну. Брат повыше ростом нагнулся, подобрал ботинок из ряда у стены и побежал направо, громко топая ногами в носках, придерживаясь центра коридорной кишки. Брат пониже и более коренастый побежал на цыпочках за высоким, побежал параллельным курсом, немного отстав, прижимаясь к стене. Маджнун, удерживая труп-щит на весу, подхватив мертвеца под мышки, прикрываясь покойником, двинулся следом, направо, еще более плотно, чем коренастый федави, вжимаясь спиной в стену, стараясь передвигаться абсолютно без всяких шумов, задерживая дыхание.

Федави повыше успел добежать до коридорного торца, в то время как коренастый остановился подле часового у дверей в покои имама.

Федави у выхода на лестничную площадку швырнул ботинок, крикнув: «Ложись!» Смешная, примитивная уловка, но все лучше, чем ничего. К тому же только что, полторы-две минуты назад, похожая уловка маджнуна сработала, так отчего бы ее не повторить?

Маджнун, прислушиваясь к звукам с лестницы, морщась от наличия воображаемой ваты в ушах и все-таки слыша, как катится по лестничным ступенькам ботинок, догнал коренастого брата. Глаза маджнуна достаточно привыкли к темноте, чтобы разглядеть часового.

Вопреки ожиданиям, часовой не валялся под дверью, убитый пулей. Часовой умер и оставался в вертикальном положении. Его пригвоздили к стене стальные болты, выпущенные из мощного арбалета. Болты пробили горло, грудную клетку и ключицы. Мертвое тело буквально висело на болтах, а самый верхний болт под подбородком удерживал голову в естественном положении. Даже если включить свет в коридоре, издалека не сразу, не в первый же момент, поймешь, что часовой висит, а не стоит, что он неподвижен потому, что мертв.

А дверь-то в покои имама приоткрыта! И это означает, что недавний вихрь мыслей в голове – пурга бесполезная! Вторжение началось задолго до того, как уехал автобус с рабочими, с отстоявшими сутки на посту полицейскими и обслугой! Рабочие еще стучали молотками под крышей, когда арбалетные болты пригвоздили к стене часового! Стук молотков помешал ему, маджнуну, старику-имаму и шестерым избранным в комнате для сокровенных бесед на этаже, куда редко кто заглядывает без особого приглашения, услышать дробь арбалетных метательных снарядов!

Рослый брат федави скрылся с глаз маджнуна, выскочив на лестницу следом за ботинком. Коренастый вытащил из подмышечной кобуры распятого часового «стечкин». Маджнун вжался спиной в стену рядом с обезоруженным мучеником, продолжая прикрывать себя трупом рыжего, повернув голову и поглядывая на сталь болтов.