Лисы (ЛП)

Наш разговор останавливается, но река продолжает нести свои воды вперед. Может, все дело попросту в темноте, но я не чувствую робости, пока сижу рядом с ним, ничего не делаю и молчу. Мне очень комфортно. Мне хорошо просто быть. Проходят минуты. А может, часы. Сложно сказать.

– Кажется, мои суперспособности уже вернулись обратно… – тихо говорит Мики. У него клацают зубы. Он, должно быть, совершенно закоченел. Я точно да. – Пошли погуляем? Расскажешь мне обо всех местах в Лондоне, где ты еще не был.

Я много где не был, но в голове пустота, и назвать получается только «Лондонский глаз» и Альберт-холл.

Меня всегда восхищали цирки и особенно Альберт-холл. Если гулять в его окрестностях в тихий вечер, то можно услышать, как по улицам плывут звуки музыки, хрупкие и обрывистые, точно вчерашний дождь.

Мики знает все достопримечательности наперечет. Он говорит, что, пока он учился в школе, Лондон завораживал его больше всего. Оправдал ли этот город его ожидания?

– Интересно, как оно там, в вышине, – говорит Мики. Мы лежим на холодной траве рядом с Аквариумом и смотрим на «Лондонский глаз». Чем дольше я смотрю на него, тем крепче становится ощущение, что колесо вот-вот упадет и раздавит нас.

Я не вполне уверен, о чем он. О кабинках на колесе обозрения или о космосе.

– Холодно и темно или прекрасно и бесконечно?

– Я имел в виду «Глаз». – Мне слышно, как его голос меняется – от улыбки.

До колеса обозрения было ближе всего, так что по настоянию Мики мы сюда и пошли. Еще, хоть я и говорил, что не надо, Мики настоял на том, чтобы купить нам по дорогому хот-догу в круглосуточном фургоне со снэками. Я давно не ел ничего настолько вкусного.

– Когда мне было двенадцать, мы поехали в Нью-Йорк, и там вся моя семья пошла на смотровую площадку на Эмпайр-стейт-билдинг.

А я отказался. Из страха. Если вспомнить сейчас, то понимаешь, как глупо было бояться, – произносит он.

– Да, но теперь я знаю, что есть вещи и пострашней… – Его куртка шуршит – он придвигается ближе. – Я думал, что когда вырасту, то стану смелей, но вышло наоборот… Оказалось, что во взрослом мире страшных вещей еще больше. Когда ты ребенок, твой мир такой маленький.

– Хочешь секрет? – Мики, верно, предполагает, что да, потому что без паузы продолжает.

– Иногда я нарочно пугаю себя, делаю всякие опасные вещи. Говорю себе, что если делать их больше, то станет менее страшно, но пока не выходит. Наверное, мне всегда будет страшно… А чего боишься ты, Данни?

Откровенность его признания настораживает меня. С малознакомыми людьми нельзя быть таким откровенным. Я начинаю беспокоиться за него.

Как и о том, что за опасные вещи он делает. Приподнявшись на локте, я смотрю на него. Он лежит на спине, глаза смотрят в небо.

Вокруг нас ни души.