\

Кровь, вытекающая из ран, была тёмной, почти чёрной. И пахло от неё болезнью, разложением и смертью. Это была плохая кровь, не способная поддерживать жизнь в теле."

"В разверстые каналы Штефан вставил собачьи кишки, чтобы по ним залить другую кровь от умирающего рядом на полу крестьянина. Он очень надеялся, что эта процедура хоть сколько-нибудь поможет его родной дочери.

Кожа Эльжбеты была белой, почти мраморной. И на этом фоне очень сильно выделялись вены, что гнали дурную кровь. И губы на лице выделялись, словно яркий цветок расцветал над подбородком.

— Эльжбета, дорогая моя, живи! — причитал Штефан, стоя на коленях и следя за тем, как по кишкам кровь вливается в жилы дочери. — Только живи! Я всё для тебя сделаю, обещаю!

— Поздно, — одними губами произнесла девушка. Её взгляд на какой-то момент сосредоточился на лице отца, и она попыталась улыбнуться, но у неё ничего не вышло. — Слишком поздно. Отпусти меня в смерть, пожалуйста.

— Нет! — выкрикнул Батори, сжимая её руку. — Не бывать этому! Я не отдам тебя костлявой! Мы рождены, чтобы жить вечно! У нас всё получится! Только живи!

Он сам себя не узнавал, ведь никогда не был истериком, а тут буквально бился в агонии.

— Я умираю, — последовал тихий, словно последний вздох, шёпот.

— Нет! Нет! Нет! Мы ещё не всё опробовали! Тебе готовят ванну! Бассейн! Сейчас тебе станет легче! Только не сдавайся.

Голова девушки повернулась набок. Причём, сама, словно из тела ушло то самое, что заставляло эту голову держаться.

— Нет! — он даже не знал, произнёс он это, или нет. Возможно, только почудилось.

Он поднял истекающую кровью дочь на руки.

— Всё готово, — сказал ему вошедший в зал эфирник.

«Отлично, — подумал Штефан, двигаясь в соседнюю комнату. — Надо только донести её до бассейна. И всё будет по-прежнему. Будет, как раньше».

Он несколько раз поскальзывался на лужах густой крови, разлитой по каменному полу, но удерживал равновесие. В свете чадящих факелов было видно, где разлито крови больше, но он сейчас не мог отвлекаться на то, чтобы выбирать дорогу.

Со спины Эльжбеты падали раздувшиеся от крови и уже мёртвые пиявки. Штефан использовал вообще всё, что мог. И магов, и целителей, и народные поверья, и даже древние легенды о кровососущих тварях воплотил в жизнь, но всё было тщетно.

Его дочь умирала.

Он даже не мог себе признаться, что она уже умерла.

Встав на краю бассейна, Штефан огляделся. По бортику в ряд располагались несколько десятков крестьян. Голова каждого свешивалась в небольшой бассейн, который наполнялся льющейся потоком кровью из их перерезанного горла. Когда в одном ярко-алая жидкость иссякала, его оттаскивали, а на его место клали следующего. Никто и понятия не имел, сколько пришлось убить человек для этой процедуры.