\

Особая услуга… И матушкины письма в него прекрасно вписывались.

А если так…

Додумать эту мысль до конца мне не дал Фарих, спасая от имени, которое я могла бы назвать:

– Предлагаю…

– …но без нас, – мило улыбнулась Соулу Елизавета Николаевна, беря меня под локоток. – А пока вы будете поздравляться, мы займемся нашими женскими делами.

– Ну да… конечно, – невпопад пробурчал Фарих, но возразить не посмел.

Этап жениховства… В том, что будет дальше, лично я не сомневалась. Матушка – женщина смышленая. Уступить – уступит, но сделает все так, что Соулу останется лишь вздыхать и соглашаться.

Мужчины направились в соседний зал, где были накрыты столы для фуршета, а меня Елизавета Николаевна, постоянно кому-то улыбаясь, повела на террасу. Надо понимать, для задушевного разговора.

В том, что он состоится, я нисколько не сомневалась.

– Итак, – продолжая сохранять на лице выражение нежной любви ко всем окружающим, начала она, как только мы оказались между двумя кадками с миниатюрными деревьями, – что вы задумали?

– Ты о чем? – с искренним недоумением уточнила я.

– Настасья! – В ее голосе появились угрожающие нотки. – Только не надо мне доказывать, что твое появление на этом приеме столь же невероятная случайность, как и внезапное назначение князя на пост советника-посланника!

– Матушка?!

– Еще вчера ни тебя, ни князя не было в списке приглашенных, – грозно продолжила она.

– Так ты об этом! – сделала я вид, что удивлена ее непониманием. – Сэм попросил прикрыть от юной Штудер. Слышал, что его маменька имеет на нее виды. Ну и… – Я дернула плечом, поджала губы… вроде как затрудняясь объясниться. – В крайнем случае пришлось бы какое-то время походить его невестой.

– На Аннет Штудер? – как-то странно посмотрела она на меня, благодаря фразе про невесту тут же поверив в мою версию. В ее представлении на подобное безрассудство мы с Самюэлем вполне были способны. – Так она же сосватана.

– За кого? – теперь уже я демонстрировала изумление.

Сама же лихорадочно думала, понимая, что уже почти ничего не понимаю. Осведомленность Елизаветы Николаевны иногда начинала вызывать у меня беспокойство.

– За графа… – она замолчала, вновь посмотрела на меня подозрительно. – А князь Северов?"

"– А что князь? – переспросила я. Потом тяжело вздохнула: – Матушка, вы хоть представляете, сколько у меня дел на службе.

– Да, – была вынуждена согласиться она, посмотрев на меня с заботой, – Фарих предупредил, что кражи ювелиров тоже у тебя.

– Светлана сказала, что ты была у Лалы? – воспользовалась я возможностью покончить с неприятной темой. В искусстве говорить много, ничего при этом не говоря, я еще не достигла матушкиных высот.

– Она проспит еще несколько дней, – улыбнулась она. Мягко. Нежно.