Бомба за пазухой

Два половика были скомканы так, как будто об них кто-то споткнулся, а потом со злостью пнул. Старый шкаф и комод были открыты, часть вещей лежала на полу. Здесь были и брезентовые куртки с пропиткой от влаги, и теплые высокие носки, перчатки и меховые рукавицы. Даже два шерстяных подшлемника.

— Что здесь произошло? — спросил лейтенант. — Мне кажется, что такой беспорядок тут не по вине хозяина. Как вы считаете, Олег Петрович?

— Ох, не нравится мне все это, — проворчал Горячев и вошел в комнату, озираясь по сторонам.

Нравиться тут было нечему. Глядя, как альпинист шаг за шагом обходит помещение, Алексей решил не мешать ему и уселся на лавку у окна. Горячев присел на корточки у шкафа, взял несколько вещей, отложил в сторону, задумчиво продолжил обход. У дальней стены возле печки он открыл деревянные дверки, и Зыков увидел встроенный шкаф, в котором на стене висел плотницкий инструмент, там же он увидел ледоруб, большой моток веревки.

— То ли Семен куда-то в спешке собирался… — наконец проговорил Горячев.

— То ли кто-то без него что-то тут искал, — вставил лейтенант. — Уж больно все это похоже на обыск. Причем торопливый обыск. Что они могли искать, Олег Петрович?

— А ведь ты был прав, Алексей, — альпинист обернулся и хмуро посмотрел на Зыкова. — Ботинок нет. Хорошие были ботинки у Прохоренко, итальянские, утепленные. Он в них на Эльбрус со мной ходил. «Кошек» тоже нет. Горелки я не вижу керосиновой. Еще кое-чего из снаряжения.

— Керосиновая, не спиртовая? — поспешно спросил Зыков.

— Керосиновая, а что? — насторожился альпинист.

— Просто на меня напал наблюдатель в предгорьях. Как раз под тем местом, где снайпер лежал и откуда он стрелял. У него там горелка была, но спиртовая. И запас спиртовых таблеток для нее. И ботинок у него не было, он в кирзовых сапогах был. Знаете, что это означает? То, что снайпер не единственный или еще есть места, откуда он может стрелять. Или будет стрелять!

— Семен не мог, если ты об этом подумал! — с угрозой произнес Горячев.

— Ничего такого я не подумал, — отмахнулся Алексей. Он встал, подошел к старому альпинисту и добавил уже тише: — Я подумал о том, что с вашим старым другом случилась беда. Посмотрите сюда…

Горячев присел на корточки возле порога. Алексей опустился с ним рядом, разглядывая смазанное пятнышко крови. Кровь была свежая.

Капитан Бойко стоял перед обнаженным трупом диверсанта, которого застрелил Зыков, и мрачно смотрел на него. Труп фотографировал специально вызванный боец из армейской многотиражки. Алексей сразу понял, что капитан злой как сатана. Тот стоял, засунув руки в карманы, и методично раскачивался вперед-назад с носка на пятку. Деревянный рассохшийся пол скрипел под ним так же методично и раздраженно.