Дело беглеца

Лицо обострилось – словно похудело. Запаха еще не было, но кожа кое-где покрывалась пятнами. Начиналось разложение. Подавив тошноту, Михаил плотно закрыл дверь, отправился на кухню. Заварил кофе, включил зачем-то телевизор. Местный телеканал передавал криминальные новости. Диктор бодро отчитывался перед телезрителями о произошедшем за сутки. Вооруженное ограбление магазина на Дерекштрассе – все живы, но ювелирные изделия пропали, и на поиск преступников брошены лучшие силы полиции. В грузовом автомобиле «Мерседес», перевозившем продукты питания из Западной Германии в Западный Берлин, обнаружена партия наркотиков.

Вредные вещества благополучно конфискованы, ведется поиск преступников. Из Шпрее под мостом спасатели извлекли чемодан, в котором лежал сложенный пополам женский труп. Тело отправлено в морг на экспертизу, а следственный отдел пытается выяснить имя потерпевшей и обстоятельства, приведшие к трагедии. О вчерашних событиях, связанных со стычками БНД и Штази, – ни звука. Словно не было переполоха на Рупенталь с несколькими трупами, раздавленного под колесами тепловоза мужчины, бойни на Кюрхаллее. Власти Западного Берлина берегли нервы своих граждан. Оставалось надеяться, что тело в чемодане принадлежит не Марте Киршнер…

Он выпил половину чашки, извлек из холодильника «испорченный» сыр, отрезал часть. Продукт был странный, разваливался во рту, мощно отдавал плесенью, но желания выплюнуть его изо рта, в принципе, не возникало. Михаил жевал пористую рыхлую массу, запивал кофе. Криминальные новости закончились, пошла реклама. Замелькали слащавые лица детей и взрослых, актеры расхваливали какие-то соки, лекарства, пылесосы. Надоело.

В Советском Союзе практически не было рекламы. Зачем? Глупый пережиток буржуазного строя. Он выключил телевизор, постоял у окна, созерцая сгущающуюся облачность. По стеклу стекали дождевые капли."

"Он принял душ за клеенчатой занавеской в ванной комнате, отыскал в навесном шкафу станок для бритья, соскреб щетину. Челюсть после вчерашнего «прилета» смотрелась неважно, синь расползлась по подбородку. Все это было крайне неприятно. Но не пудриться же. Одежда после вчерашних похождений превратилась в жалкое зрелище. На куртке и брюках чернели пятна.

В доме проживал, слава богу, мужчина, причем одинокий – следов пребывания рядом женщины не нашлось. Шкаф с одеждой находился в дальней комнате. Михаил сменил белье, влез в темно-серые джинсы хваленой фирмы «Ливай Страусс», натянул через голову немаркий пуловер. Обувь оставил свою, хорошенько ее почистил. В шкафчике в прихожей висела куртка из дорогой замши. Примерил – понравилась. Мелькнула смешная мысль: написать записку – мол, не вор, попал в тяжелую жизненную ситуацию, все верну и компенсирую издержки.