Фавориты Фортуны

Ты можешь сначала поговорить с ними, прежде чем пойти к tata.

– А что мне надеть? – спросила Аврелия, готовая уйти.

Корнелия Сулла удивилась. Далматика тоже.

– Я только спрашиваю, – как бы извиняясь, сказала Аврелия, – потому что последний раз он раскритиковал мой наряд. Он Сулле не понравился.

– Почему? – строго спросила Корнелия Сулла.

– Посчитал его слишком скучным.

– Тогда надень что-нибудь яркое.

Придя домой, Аврелия вынула из сундука все платья, которые сложила туда много лет назад, посчитав чересчур кокетливыми для римской матроны-аристократки. Голубое? Зеленое? Красное? Розовое? Лиловое? Желтое? В конце концов она решила, что наденет розовое на темной подкладке, а сверху бледно-розовый газ.

Кардикса покачала головой:

– Сногсшибательно! Ты выглядишь как в тот день, когда отец Цезаря пришел на обед в дом твоего дяди Рутилия Руфа. Ни на один день старше!

– Говоришь, сногсшибательно, Кардикса?

– Ты знаешь, как одна из тех государственных лошадок на параде.

– Я лучше переоденусь.

– Нет, не надо! У тебя нет времени. Иди. Луций Декумий проводит тебя, – решительно сказала Кардикса, выпроваживая хозяйку на улицу, где Луций Декумий уже ждал ее со своими сыновьями.

У Луция Декумия хватило ума придержать язык по поводу вида Аврелии, а его сыновья вообще молчали всю дорогу до Палатина. Каждую секунду Аврелия ждала сообщения от Приска и Гратидии, что уже поздно, что Цезарь умер, и каждая секунда, пока этого не случилось, была благословением."

"Каким-то образом вся инсула узнала, что Цезарь при смерти. Приносили маленькие подарки – от букетов с цветочного рынка до амулетов от ликийцев с пятого этажа. Неслись печальные звуки молитв из квартир, где обитали евреи.

Большинство жильцов Аврелии были с ней уже много лет и знали Цезаря с пеленок. Понятливый, ужасно любопытный, говорливый ребенок, он ходил с этажа на этаж, умудряясь очаровать всех (качество, которое мать считала довольно сомнительным). Много женщин нянчили его, кормили его своими национальными блюдами, пели ему песни на родных языках, пока он не выучил их все и потом пел эти песни вместе с ними. Он был очень музыкальным ребенком. Он научился играть на струнных инструментах и освоил все виды дудок и флейт. Когда он подрос, то с лучшим другом Гаем Матием из другой квартиры на первом этаже нашел себе друзей за пределами инсулы, а потом и по всей Субуре. И теперь, когда разнеслась весть о его болезни, со всех концов Субуры стали приносить для него скромные подарки.

«Как я объясню Сулле, что Цезарь представляется каждому человеку по-иному? Что он стопроцентный римлянин и в то же время в нем скрыты десятки других национальностей? Важно не его жречество, а то, что он значит для друзей и знакомых. Цезарь принадлежит Риму.