Фавориты Фортуны

Когда в первый день прошлого года консулы и преторы вступили в должность, жребии, определяющие, кому какие провинции достанутся, оказались благоприятны как для Лепида, так и для Брута. Лепиду досталась Заальпийская Галлия, а Бруту – Италийская Галлия. Срок их наместничества начинался в конце срока теперешней службы, то есть в первый день следующего года. Заальпийская Галлия до недавнего времени не была консульской провинцией. Но два обстоятельства изменили ее статус: война в Испании против Квинта Сертория (неудачная) и мятежные настроения галльских племен, представлявших угрозу для сухопутного пути в Испанию.

– Мы сможем действовать в наших провинциях единой командой, – сказал Лепид Бруту. – Я начну войну против восставших племен, а ты организуешь в Италийской Галлии поставки для меня и будешь оказывать мне любую помощь, какая понадобится.

Таким образом, Лепид и Брут мечтали о деятельном и полезном наместничестве в будущем году. Поскольку Сулла был уже похоронен, Лепид приступил к осуществлению своей программы по смягчению жесткости законов Суллы, а Брут, председатель суда по делам о насилии, занимался исправлением законов, принятых в прошлом году претором Суллы Гнеем Октавием, применительно к этому суду.

Очевидно с согласия Суллы, Гней Октавий узаконил требование, чтобы некоторые выигравшие от проскрипций возвратили имущество, полученное в результате насилия или запугивания, что, естественно, означало вычеркивание имен первоначальных собственников из списков проскрибированных. Одобрив меры Гнея Октавия, Брут с энтузиазмом продолжил эту работу.

В июне, когда прах Суллы покоился в гробнице на Марсовом поле, Лепид объявил в сенате, что он намерен провести lex Aemilia Lepida, согласно которому надлежит частично вернуть земли, которые Сулла отобрал у Этрурии и Умбрии, чтобы поселить на них своих ветеранов.

"

"– Как все вы знаете, – обратился Лепид к внимательно слушавшему его сенату, – к северу от Рима наблюдаются значительные волнения. Я считаю – и многие со мной согласны, – что в основном эти волнения порождены тем, что наш оплакиваемый диктатор захотел наказать Этрурию и Умбрию, отобрав у них городскую землю, всю до последнего югера.

То, что сенат не всегда поддерживал подобные меры, он продемонстрировал, когда пошел против желания диктатора внести в списки каждого гражданина в городах Арреций и Волатерры. И наша заслуга заключается в том, что нам удалось отговорить диктатора от этих мер, даже несмотря на тот факт, что тогда диктатор пребывал на пике своей власти. Не думайте, что мой новый закон в пользу Арреция и Волатерр! Они активно поддерживали Карбона, а значит, от меня они не получат ничего.