Фавориты Фортуны

Будь у него хоть малейшее политическое чутье, он сначала пришел бы к тебе и сообщил о своих намерениях. Тогда все можно было бы организовать тихо и мирно, не ввергая Рим в лихорадку ожидания еще одной гражданской войны. Беда Помпея в том, что он понятия не имеет, как думают другие или как они отреагируют."

"– Вероятно, ты прав. Полагаю, все дело в том, что Помпей в себе не уверен. Если бы он не сомневался в том, что сможет заставить сенат сделать его консулом, он пришел бы ко мне, прежде чем что-то предпринимать. Но для него я значу меньше, чем сенат, Цезарь. Это сенат он должен склонить на свою сторону.

И я – лишь инструмент. Какое ему дело, если сначала он меня оглушит? Он поймал меня за яйца. Если я хочу земли для моих ветеранов, я должен информировать сенат, что он не может рассчитывать на меня в борьбе с Помпеем.

Красс передвинул ноги на столе. Мешки с деньгами звякнули.

– И что же ты будешь делать?

– Я намерен, – сказал Красс, снимая ноги со стола и вставая, – послать тебя к Помпею прямо сейчас. Мне не нужно объяснять тебе, что ты должен сказать. Договаривайся, Цезарь.

И Цезарь ушел договариваться.

«Хоть одно несомненно, – думал он, – что оба полководца сидят по своим палаткам».

До триумфа или овации ни один командующий не мог переступить померий, чтобы пойти в город. Ибо переступить померий означает автоматически снять с себя полномочия командующего, тем самым лишаясь триумфа или овации. Так что если легаты, трибуны и солдаты имели право уходить и приходить, когда захотят, сам военачальник обязан оставаться на Марсовом поле.

Конечно, Помпей был дома – если палатку можно назвать домом. Его старшие легаты Афраний и Петрей находились с ним.

Они с интересом уставились на Цезаря. Кое-что они слышали о нем – пираты и все такое – и знали, что он награжден гражданским венком в возрасте двадцати лет. Подобные заслуги вызывали уважение у таких вояк, как Афраний и Петрей. И все же этот блестящий, безукоризненно одетый человек не выглядел истинным viri militares. В тоге, а не в доспехах, ногти подстрижены и отполированы, сенаторские сандалии без единого пятнышка, без пылинки, волосы великолепно уложены. Он определенно не мог идти пешком от лагеря Красса до лагеря Помпея, на ветру и под палящим солнцем.

– Я помню, ты говорил, что не пьешь вина. Могу я предложить воды? – спросил Помпей, жестом приглашая Цезаря сесть.

– Благодарю, мне ничего не надо, кроме личного разговора, – отозвался Цезарь, устраиваясь в кресле.

– Увидимся позже, – сказал Помпей легатам.

Он подождал, пока оба разочарованных легата вышли из палатки и направились к Прямой улице, и только потом обратился к Цезарю.

– В чем дело? – спросил он, по обыкновению, резко.

– Я пришел от Марка Красса.

– Я ожидал видеть самого Марка Красса.