Они под запретом

Я медленно встаю, для чего-то задвигаю за собой стул, щелкаю выключателем, погружая кухню в темноту. Мои движения странно скованные, неуклюжие, будто конечности стали резиновыми. По пути в прихожую я врезаюсь в стоящую возле стены кушетку. Колено пронзает острая боль, но я не обращаю на нее внимания и продолжаю идти. Почти половина двенадцатого.

Дважды провернуть замок, опустить хромированную ручку. Я снова не смотрю в глазок. Настоящее дежавю.

Арсений переступает порог молча. Так же молча снимает пальто, за ним — обувь. Я обнимаю себя руками и от избытка чувств начинаю раскачиваться на пятках.

— Ну и чего ты плачешь? — голос Арсения непривычно тихий, но в нем отчетливо слышна его фирменная усмешка. Это из-за нее мои нервы окончательно сдают, и я громко всхлипываю.

— Я думала… Просто ты так долго… Сбросил вызов…

Слез так много, что они за какую-то секунду полностью лишают меня зрения. Я чувствую на себе его руки, запах туалетной воды и «Ауди». Касание груди, ладони на бедрах.

— Ты оказывается такая тяжелая, — иронично щекочет мне ухо. И ласковее, мягче: — Ну что ты за дурочка у меня, Аин? Я же сказал, что сам перезвоню.

— Я просто думала… — хриплю я, заливая его горячую шею не менее горячими слезами. — Не знаю… Что могло что-нибудь случиться… Что Инесса могла тебя шантажировать…

Арсений снова издает глухой смешок.

— Кто-то пересмотрел сериалов.

С коротким щелчком выключателя мутная пелена перед глазами светлеет.

— Не верила в меня, значит?

Зрение проясняется. Да, мы в гостиной, сидим на диване, глаза Арсения находятся прямо перед моими. Они как и его голос, вымотанные и непривычно тусклые.

— Верила. Мне больше ничего не оставалось, — я предпринимаю попытку улыбнуться. — Так как все прошло? Самолет задержался? Просто ты… долго.

— Хотелось побыть одному.

Я чувствую укол тревоги. Ему хотелось побыть без меня? Разве так должно быть? Но потом останавливаю себя. Уставшие глаза и тихий голос… Арсению было тяжело.

— Инесса на тебя разозлилась?

Он отрицательно мотает головой.

— Нет. Она вела себя достойно.

— Тогда почему ты такой расстроенный?

Его рука, лежащая на моей пояснице, поднимается выше и гладит меня по волосам. Одновременно просит и успокаивает.

— Хватит допросов. Мы расстались."

"Глубоко вздохнув, я тянусь к его губам и осторожно их касаюсь. Плечи Арсения напряжены, и мне интуитивно хочется их расслабить. Я обнимаю его крепче, прижимаюсь щекой к виску.