Перевоспитать охламона

Вдруг вспомнилось, как будучи мелким пацаном, Вася любил вот так прижиматься к подруге отца. Она всегда находила для него свободную минутку, чтобы выслушать, расспросить как дела в школе или во дворе с друзьями. Те полгода, что Анюта жила с Барычинскими приятными моментами отложились в памяти юного Василия Павловича. Васька четко помнил, как однажды перед сном пожелал, чтобы именно Анюта была его мамой, а не та почти чужая женщина, которой и дела не было дородного сына, которую он видел раз в год на день рождения, а потом она и вовсе позабыла эту дату.

— Василёчек-Василёк, — ласково погладила Анна Михайловна парня по макушке, правда, с трудом смогла дотянуться, — Я бы и не узнала тебя.

— Ну, вымахал, — вмешался Пал Палыч в общение родни, — Только мозга так и не прибавилось.

— Бать, ну чего ты шарманку завел? — в шутку обиделся Барин, — Да если бы не я, так и чах бы по своей Анютке.

— Спешу напомнить, — заметил Пал Палыч, ставя перед Груней чашку ароматного чая, — Что Грунечку на работу взял я. А кое-кто сильно буйный хотел ее уволить в первый же день.

— Василий Павлович?! — недовольно произнесла Груня, — Значит, уволить хотел?

— Зайчонок, да прости дурака, — притворно раскаялся Бася, — Глупый был.

— А сейчас, значит, поумнел? — хмыкнула Груня."

"— Давно, — Васька уже выпустил из рук Анну Михайловну и принялся моститься около Груни, но девчонка намеренно заняла весь диванчик и не собиралась пододвигаться и уступать Барину место, — Как глаза раскрыл пошире, так и поумнел.

— Грунь, ты присмотрись, — хмыкнул Пал Палыч, — Это же сплошной комок поганого характера и буйного нрава, а не человек. Слово «адекватность» ему не знакомо.

— Бать, вот не лезь, а! — уже начинал злиться Барычинский-младший, места ему радом с пигалицей так и не дали, сесть заставили через весь стол, напротив, еще и глаза Груне вздумали раскрыть на его поганый характер.

— Да я уже привыкла, Пал Палыч, — ласково улыбнулась Груня отцу, — И потом, уволить меня можете только вы.

Васька перестал хмуриться и даже криво усмехнулся. А потом, поймав взгляд Груни, брошенный украдкой на него, и вовсе развалился на стуле, как большой и довольный жизнью кот. Потому, как в ее взгляде прочел гораздо больше, чем она хотела сказать словами.

— Так чего вам не спится в такую рань? — перевел Васька разговор, приступая к аппетитному омлету и к пирогам от Михалыча, которыми всегда был забит холодильник в загородном доме мужчин.

— Анюта согласилась стать моей женой, и мы распишемся сегодня, — выдал Барычинский-старший.

— Ух, ты! — пробасил Васька, — Поздравляю!

— А не рано? — тихо спросила Груня, — Вы ведь только вчера встретились.

Васька перестал жевать, серьезно посмотрел на пигалицу.