Женский приговор

Нет, напрасно она слушала в суде шебутную Наташку! Нужно было заткнуть ее сразу, хотя… Она ведь ясно дала Наташке понять, что не потерпит антисоветских разговоров, но девчонка продолжает их как ни в чем не бывало. Сытая, противная, разряженная в импортные шмотки, да еще и на собственной машине раскатывает! Ясное дело, чья-то доченька, росла, как в теплице, жизни не знала, все ей на золотом блюдечке с поклоном подносили, вот она и философствует. То не так, это не этак. А вот если бы пришлось самой пробиваться, в школу бегать за десять километров по распутице, до часа ночи уроки учить, а в пять уже вставать на утреннюю дойку, так не перебирала бы харчами.

Что легко достается, то не ценится. А главное, эта доченька может нести все что угодно, любую ахинею, родители защитят, прикроют. Из безопасной будки чего не потявкать? А простым людям подобные речи могут очень дорого обойтись…

– Так что, ребятушки, помните, – журналист сделал эффектную паузу, – Советский Союз – великая держава, занимающая одну шестую часть суши! У нас огромные расстояния, гигантские масштабы, и люди у нас мыслят соответствующим образом!

Он сделал еще одну театральную паузу, и тут вдруг поднялась Катя Сырцова и громко сказала:

– Отсюда хоть три года скачи, ни до какого государства не доскачешь!

Первый раз за всю встречу Надежда Георгиевна увидела на лице журналиста искреннее человеческое выражение.

Она быстро поднялась:

– Молодец, Катюша, привела цитату из «Ревизора», и совершенно точно! – произнесла Надежда Георгиевна так внушительно, как только могла. – Видите, Юрий Михайлович, у нас школа физико-математическая, но дети хорошо знают литературу и могут к месту процитировать великих.

Только, Катя, перебивать докладчика не очень вежливо.

Журналист спрятал негодование за масленой улыбочкой и продолжил свою демагогию.

Проводив журналиста, Надежда Георгиевна открыла свой кабинет. Всего неделю не была на работе, а кажется, что прошла целая вечность. Она села за пустой письменный стол, провела по листу оргстекла, которым была прикрыта столешница. Под ним Надежда Георгиевна держала фотографии семьи, а ближе к краю – расписание, табель-календарь и разные сиюминутные бумажки.

Оргстекло было уже старое, пошло мелкими трещинками, и от этого казалось, будто она смотрит на мужа и детей сквозь паутину. Вот Анька в третьем классе – первый раз школа сделала цветные фотографии, но от неестественных красок дочь кажется чужой, ненастоящей. Серьезный ребенок с еще по-младенчески круглыми щеками, гордый от того, что на шею только что повязали галстук, только этого уже почти не видно под сетью царапинок на плексигласе.