Женский приговор

Да и Надюше не мешало бы отдохнуть, а то она такая трудолюбивая пчелка… Свекровь была такая любезная дама, что не договаривала «что никому покоя не дает». Заинтересованные лица могли прочитать эти слова в ее сладкой улыбке.

Вскоре начались советы, что дома надо ходить в специальном домашнем платьице, а не в брюках, душиться следует с крайней осторожностью, короткие стрижки ужасны, а челка превращает человека в обезьяну.

Еще до замужества Надя стала немножко подрабатывать репетиторством. Она умела объяснить материал, брала недорого, так что постепенно клиентура расширилась.

Заработанные деньги, естественно, уходили в общий котел вместе со стипендией. Надя не жалела, но думала, что средствами можно бы распорядиться иначе. Было дико видеть, как львиная доля уходит на еду. Пищеварение свекрови никогда не капризничало от хорошего рыночного мяса, сыра, ветчины, копченой колбаски, ленинградского зефира, шоколада и прочих деликатесов. На столе все время что-то такое было, и на обычных продуктах тоже не экономили, если что не понравится – бестрепетно выливали в унитаз. К этому Надя так и не смогла привыкнуть.

Надя прикидывала, что если отказаться от хорошей колбасы, можно побелить потолки и поклеить обои, а если от конфет – поменять в кухне старую раковину, но вслух нельзя было это сказать.

Без разрешения родителей они с мужем не могли купить себе кровать, так и спали на его полуторке.

Что ж, обижаться грех, семья мужа действительно приняла ее как родную, только не как жену сына, а как малолетнюю дочь строгих родителей.

Надя терпела, с улыбкой выполняя все указания, испрашивая разрешение буквально на каждый вздох, потому что надеялась: как только Алексей закончит академию, они уедут и заживут самостоятельно, а полтора года можно потерпеть ради хороших отношений в семье.

Она ведь сирота, после смерти мамы никого не осталось, кроме мужа и его родителей.

Свекор умер, когда она была беременна.

Анастасия Глебовна тяжело переносила утрату, Надя, как могла, утешала ее, а свекровь поглаживала растущий живот невестки и говорила, что там прячется счастье и спасение, обожаемый внучок. «Теперь я буду жить только ради него!» – восклицала свекровь, а беременной невестке оставалось только надеяться, что это просто необдуманные клятвы, вызванные горем.

В положенный срок Надя родила Яшу. Имя ей не нравилось, но его выбрала свекровь. Новоиспеченная бабушка диктовала, как кормить, когда купать и вообще фонтанировала ценными указаниями, но практической помощи от нее было маловато.

Иногда Надя чувствовала, что готова воспламениться от бесцеремонности Анастасии Глебовны, но успокаивала себя: «Мы скоро уедем». Мужу она не жаловалась, не хотела, чтобы он ссорился с матерью. Все равно скоро они покинут этот дом.