Женский приговор

Формулы были из школьной программы, но Наташа их не узнала.

Почувствовав, как в затылке зарождается тяжелая изнурительная боль, она прошла в ванную, намочила холодной водой полотенце и положила на голову, хотя не была уверена в том, что это полезно.

Поэтому мы и не можем быть вместе, что он маньяк!

Наташа свернулась калачиком и сдвинула полотенце на глаза.

Все правильно. Это, пожалуй, единственная разумная причина. Сказал бы Глущенко, что она не в его вкусе, – все, вопросов нет, но он же признался в любви!

Он не женат, а что еще может помешать двум любящим людям соединиться? Вот что?

Как ни старалась, Наташа не могла придумать веской причины.

Глущенко – тайный монах? Или все-таки женат, но оставил супругу и восемь детей в деревне, а сам подался на оброк?

Просто он убивает девушек, вот и все. А в свободные минуты почему бы не поиграть в романтику и любовь? Иногда так приятно порисоваться перед девушкой, повтирать про князя Андрея и высокое небо, сказать что-нибудь возвышенное. Но главное – вовремя остановиться, чтобы девушка не подошла слишком близко и не обнаружила чего не надо.

А может, он и в самом деле ее любит… Просто не в силах совладать с темным побуждением, будто алкоголик.

Тот не может не пить, а Альберт Владимирович – не убивать девушек. И тоже утром мучается, как с похмелья, и клянется больше никогда, и мечтает жить нормальной жизнью, и какое-то время держится, но снова просыпается жажда, которую невозможно унять…

Наташа поправила полотенце и, задев шишку на затылке, ойкнула от боли. А вдруг это Глущенко на нее напал? Ну да, а как иначе он очутился у нее дома? Честно говоря, в это проще поверить, чем в то, что она, получив сильный удар по голове и, судя по состоянию верхней одежды, упав в снег, потом как ни в чем не бывало встала, заперла машину, поднялась домой, открыла дверь ключом и набрала номер Альберта Владимировича, и ничего об этом не помнит.

Глущенко живет недалеко от академии, значит, до Наташиного дома ему минимум полчаса. Пусть он даже стартанул через минуту после ее звонка, но это вряд ли. Пока оделся, пока узнал адрес у Сашиной жены… А нормальный человек еще минут пятнадцать бы пил чаек и размышлял, ехать ли или ну его на фиг. Минут сорок он точно добирался, что ж, она все это время просидела в отключке на полу, с пикающей телефонной трубкой в руке?

Гораздо логичнее, если он сам дал ей по голове.

Услышал, что они собираются признать Мостового невиновным, запаниковал и решил вывести ее из строя.

Напал и снова запаниковал: а вдруг свидетели? Все же у нее не глухой двор, и время еще детское, вдруг нашлись глазастые старушки? Убивать ее ножом по «принятой в клинике методике» Глущенко не мог, потому что это автоматически доказало бы непричастность Мостового и направило милицию на поиски маньяка.