Женский приговор

Увы, слишком уж активная деятельность по выявлению и искоренению инакомыслия привела к тому, что у большинства серьезно искажено представление о своем гражданском долге. Одни самозабвенно доносят на ближнего, даже если он не в ту сторону чихнул, а другие – наоборот. Для них сообщить любую информацию правоохранительным органам означает совершить предательство. Скорее всего, приятели Кирилла как раз из вторых. Не донесли на товарища, греха на душу не взяли, а дальше менты проклятые пусть сами выкручиваются.

– …Как-то неубедительно, – фыркнула девушка.

Ирина помнила, что зовут ее Наталья, а вот отчество вылетело из головы.

– Что вы имеете в виду? – вскинулась Надежда Георгиевна.

– Ну неубедительно это все. Слишком стертая симптоматика для того, чтобы поставить правильный диагноз. Хоть вот эту заколку возьмите – да, нашли под диваном, ну и что? Мало ли таких заколок?

– Представьте, мало, – сказала Ирина, – у нас есть заключение, что данный зажим в Советский Союз не импортировался. И, кстати, изготовлена заколка кустарным способом, а не фабричным, поэтому в мире их немного. Вероятность того, что две одинаковые заколки из партии в сто экземпляров совершенно разными путями попали к жертве и к подозреваемому в ее убийстве – это, извините, такая казуистика, что во сне не приснится.

– И все-таки оно могло произойти, – Наталья с не запомнившимся отчеством азартно улыбнулась, – знаете, у нас в медицине такое, что во сне не приснится, случается минимум через день, то по четным, а то по нечетным! Слушайте, но тут действительно как-то все бледно получается. Ну да, редкая заколка, но не какое-нибудь там Фаберже с личным клеймом мастера и номером изделия.

Бабкин поерзал на стуле, принимая величественную позу, и откашлялся:"

"– До вашего сведения, девушка, несомненно довели, что вы обладаете равными правами с судьей, – процедил он, – но все же не будем забывать quod licet Jovi non licet bovi.

– Я учила латынь в медицинском институте, так что вы меня сейчас вот нисколечко не поразили.

Ирина отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

– И тем не менее помните об этом. Что бы вы сказали, если бы мы с Ириной Андреевной пришли к вам в больницу и начали бы ставить диагнозы, не имея для этого специальной подготовки?

– Да дело-то не в том, у кого какая подготовка, а данных для интерпретации мало! Ни одного патогномоничного симптома. То есть, простите, доказательства.

Ирине стало интересно:

– Простите, как вы сказали?

– Патогномоничный – это симптом, однозначно описывающий определенную болезнь, основание для постановки диагноза.