Женский приговор

Или пресловутая заколка – не провели бы товароведческую экспертизу, так сомневались бы, а вдруг действительно другая девушка потеряла? Вдруг такие заколки в каждом киоске «Союзпечати» продаются? Но благодаря качественно проведенному дознанию мы знаем – это не так. Чем еще может нас порадовать следствие? А, Аркадий Васильевич? Есть у вас идеи, как у помощника прокурора?

Бабкин надулся и ничего не ответил.

– Или вы, Сергей Борисович? – Ирина не удержалась, подмигнула Полохову. – Может, вы порадуете? Что ж, нет так нет. Послушайте, не все так страшно. Сейчас забудьте обо всем, что вам сказали.

Есть у нас такой принцип – непосредственность восприятия, поэтому завтра мы с вами начнем сами исследовать все доказательства и улики, будто заново. Если у нас появятся вопросы, мы всегда сможем вызвать новых свидетелей, назначить дополнительные экспертизы, а если так и не придем к единому мнению, то отправим дело на доследование.

С улыбкой заметив, что народные заседатели обладают равными правами с судьей, в том числе и в ее кабинете, Ирина предложила бойкой Наталье приготовить кофе, а сама постучалась к Валерию.

Официально – доложить об успешно проведенном заседании, а на самом деле Ирина не видела его сегодня и соскучилась по обещаниям скорой счастливой совместной жизни.

Она подергала дверь – заперто. Странно… Секретарь, с остервенением передернув каретку «Оптимы», бросила, что Валерий Игнатьевич с сегодняшнего дня на больничном, и странно, что Ирина Андреевна до сих пор этого не заметила.

– Вот как? Спасибо."

"Мысль, что здоровье Валерия в опасности, пришла к ней только перед зеркалом в туалете. Непонятная какая-то болезнь, вчера вечером он уходил от нее в полном порядке.

Что же такое с ним произошло?

Ирина поправила выбившийся из прически локон и внимательно всмотрелась в свое отражение, силясь понять, почему ей совсем не страшно за любовника.

Она же любит его, значит, должна вопреки логике волноваться и впадать в отчаяние. А вот ни капельки, только тупая досада. И горечь от того, что она не жена и не может быть рядом с больным мужем.

Как это несправедливо, что за ним ухаживает та, другая, ненужная и опостылевшая! Ее не любят, с ней не о чем говорить, но именно она подает чай, следит, чтобы муж не забыл принять таблетки, и только ей позволено спросить: «Ну что с ним, доктор?»

Ирина скрипнула зубами.

Вообще-то Валерий мог бы ей в кабинет позвонить, даже в присутствии жены, все равно телефон запараллелен. Два слова сказать, мол, как вы там готовитесь к важнейшему процессу без меня, дорогая Ирина Андреевна? Я тут немного прихворнул, но все под контролем.

Он же должен понимать, что она сходит с ума от беспокойства!

– Только вот не сходится что-то, – вздохнула Ирина.