Империя ненависти

— Я знаю, где находится Лондон, — бросаю я в ответ.

— Поздравляю, у тебя географические познания как у ребенка.

— Не разговаривай так с моей сестрой. — Джей смотрит на него. — Это ужасно.

Дэниел ворчит, но ничего не отвечает.

Вместо этого он смотрит на меня.

— Забронируй билеты. Мы улетаем сегодня и возвращаемся в понедельник.

Глаза Джея выпучиваются, когда он проглатывает свой блинчик.

— Мы действительно летим в Лондон?

— Нет, — говорю я с силой, которая сотрясает мое тело и заставляет Лолли вскочить рядом со мной.

Глубоко вдыхая, я смотрю на Дэниела.

— Могу я поговорить с тобой?

— Запишись на встречу.

Он не смотрит на меня, читая новости на Айпаде.

Я показываю Джею свою самую фальшивую улыбку.

— Ты можешь съесть остатки завтрака в своей комнате, малыш?

Он вздыхает.

— Я не могу продолжать жить с вами, ребята, если вы продолжаете целоваться каждую секунду. По крайней мере, сбавьте тон, пока у меня не появится собственное жилье, когда мне исполнится восемнадцать.

— Это не… — я запинаюсь, теряясь в словах.

— Мы действительно летим в Лондон, Дэн? — спрашивает мой брат, полностью игнорируя меня.

— Да. Начинай собирать вещи, — отвечает он ему, все еще погруженный в Айпад.

— Хорошо!

Мой брат бежит в свою комнату, держа в руках тарелку, полную блинчиков с сиропом.

Дэниел заказал их, но не съел ни кусочка.

— Я не полечу в Лондон, — говорю я ему.

— Хорошо, что у тебя нет права голоса.

— У меня нет причин быть там, когда до суда остались считанные недели.

— А у меня есть.

— Рада за тебя. Меня это не касается.

— Ты моя помощница, поэтому я говорю, что это тебя касается.

— Это связано с работой?

— В некотором смысле.

— У тебя только гольф и несколько международных звонков в эти выходные. Нигде не было мелкого шрифта про Лондон.

— Срочная работа.

— Тогда лети по своим делам. — я вырываю Айпад из его рук, дыша так резко, как загнанный в угол зверь. — И смотри на меня, когда говоришь со мной.

Он медленно поднимает голову, его лицо чистый лист без эмоций. Пустота, которую никто не собирается заполнять.

И самое ужасное, что он выглядит так, словно находится в своей стихии, чрезвычайно красивый в брюках цвета хаки и белой рубашке-поло, с уложенными каштановыми волосами и чисто выбритым лицом.

Почему я так беспокоилась о том, чтобы снова рассказать ему об этом? Не похоже, что ему есть дело.

Никогда не волновало и никогда не будет волновать.

— Я знаю твое лицо, Николь. Нет необходимости постоянно поклоняться его алтарю. — он делает паузу. — Если я еще не уточнил, у тебя нет выбора, и ты полетишь со мной в качестве моей помощницы.

— Это выходные.

— К чему ты клонишь?

— Я не хочу лететь в Англию.

— То, что ты хочешь, для меня ни черта не значит. Мы летим, и точка.